Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 88 – Ли Льеж

Получилось даже лучше, чем она надеялась: от громкого, угрожающего и крайне немелодичного звука Джессика вздрогнула, её бокал с шампанским качнулся, и несколько капель игристой жидкости выплеснулись на безупречное платье.

— Ах!.. Эмилия? — Джессика захлопала глазами. — Что это за кошмарный звук? Будто камень упал в водосточную трубу!

— Бронхит? — участливо предположил Генри Саммерфорд. — Вас, должно быть, продуло в коляске по пути сюда.

Эмилия со стоическим мужеством вынесла их насмешки.

— Благодарю, я не простужена. Где я могу поговорить с миссис Гарибальди, Джессика?

Лицо Джессики приняло такое скучающее и недовольное выражение, будто на кусочек торта перед ней села муха.

— Понятия не имею, — заявила она, — и если ты не заметила, моя дорогая, мы разговариваем.

— Ты хозяйка этого дома и должна знать, чем заняты твои гости, — не устрашилась Эмилия. — Так где они?

Джессика приоткрыла хорошенький ротик, чтобы вновь сказать какую-то гадость, но Генри её перебил:

— Вы правы, мисс Лестер, и имеете все основания для беспокойства. Надеюсь, я их сейчас развею, — он, улыбаясь, поднялся со своего места и сделал несколько шагов к Эмилии. Девушка отшатнулась, когда он взял её под локоть, и с недоумением уставилась на него. — Повернитесь, — тихо подсказал Генри, — повернитесь и посмотрите, что происходит позади вас.

Эмилия растерянно моргнула и последовала его совету. Сначала то, что она увидела, никак не прояснило её рассудок: гости праздно прогуливались по лужайке, время от времени делая остановки у столиков с лимонадом и канапе, и только на заднем плане, у самой живой изгороди, велось какое-то невнятное копошение. Но стоило Эмилии приглядеться, и она увидела сцену — и увидела Джин!

Сцена, если признаться честно, меньше всего походила на то, что обычно называется этим словом в театрах или концертных залах. Это был дощатый подиум странной, вытянутой вперёд формы с волнистыми краями: если взглянуть на него сверху, он напоминал огромную ягоду клубники, но ни у кого из гостей не было возможности оценить фантазию изобретателя. Позади сцены колыхался ярко-зелёный занавес, почти невидимый на фоне свежей летней зелени. Джин была занята тем, что застилала уродливую дощатую клубничину красным полотном в чёрную крапинку. Вид у неё был взволнованный — взволнованный и уставший.

— Джин! — воскликнула Эмилия.

Но её слабый возглас услышали только мистер Саммерфорд и Джессика. Последняя не преминула заметить:

— Как славно прохлаждаться в бездействии, когда твои друзья трудятся, правда?

Ответить ей Эмилия не успела. Джин расправила последние складки на ярко-красном сукне, быстро одёрнула юбку и, улыбаясь, позвонила в колокольчик. В прозрачном воздухе звон разнёсся над всей территорией поместья и привлёк всеобщее внимание.

— Дамы и господа! — весело заговорила Джин своим звучным учительским голосом. — Сегодня, в этот чудесный солнечный день, юные ученики Вайтберрийской школы приготовили для вас небольшой концерт! Они будут счастливы, если вы им похлопаете.

Над толпой пронёсся лёгкий шелест всеобщего замешательства, но, тем не менее, гости Рэтчей вежливо захлопали в ладоши, пусть и без всякого энтузиазма.

Зелёный занавес медленно раздвинулся. Одну его полу сдвинула в сторону невозмутимая вдова Гарибальди, а вторую — вот так сюрприз! — сын хозяина дома, Уильям Рэтч. Показались взволнованные, бледные и румяные лица детей — расфранченных, напомаженных, одетых в свои лучшие костюмы — и ужасно нелепых на этой великосветской вечеринке.