Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 170 – Ли Льеж

— Ну что ж, хорошо, — она снова уселась за стол и надела ранее стянутые перчатки, — слушай. Да, я действительно была актрисой на Бродвее. Не в театре, а в мюзик-холле. В Америке это не преступление, Америка — свободная страна в отличие от нашей чопорной Англии. И мне нравилось быть актрисой! Отец этого не одобрял, но в целом смотрел на моё увлечение сквозь пальцы. А я была счастлива, Эмилия Лестер! Я была счастлива!

Она с таким решительным видом схватила чайник, что Эмилия вздрогнула: ей померещилось, что Джессика собирается отхлебнуть прямо из чайника. Но та всего лишь налила напиток себе в чашку.

— Я была счастлива, потому что я, оказывается, хорошая актриса. Моё имя — то есть псевдоним, Джесси Рэй — стало узнаваемым. У меня были поклонники, у меня появились собственные деньги, которые не нужно было каждый раз клянчить у отца. Меня заваливали букетами. Я мечтала о больших ролях. А потом всё рухнуло из-за какой-то клятой ерунды!

Она сделала глоток и поперхнулась от переполнявшего её гнева.

— Со мной связался один нечистый на руку импресарио и предложил роль Клеопатры. В настоящем театре! Конечно, я согласилась. Это было глупо, но я так мечтала о настоящей серьёзной роли… А потом выяснилось, что и театр третьеразрядный, и спектакль не по Шекспиру. Когда я узнала, что мне придётся ходить по сцене в обтягивающем трико телесного цвета и с живой змеёй, я сразу ж отказалась от этого предложения. Но было уже поздно! Уже на всех углах орали, что Джесси Рэй сыграет Клеопатру в эротической постановке какого-то дрянного режиссёришки. Уже были напечатаны плакаты, где у девицы было моё лицо, и там стояло моё имя. Отец попытался замять это дело, но сделал только хуже: на скандал обратили внимание его деловые партнёры. А у меня не было никаких доказательств, что я отозвала своё согласие на роль. Чуть не дошло до суда о защите чести, но отец посчитал, что подобный судебный процесс только раздует пламя, и так уже поднявшееся до небес, и нет никакой разницы, кто выиграет в этом суде, а кто проиграет, ведь имя Рэтчей так и эдак окажется заляпанным грязью. Поэтому мы собрались и уехали. Да, мы бежали от скандала. Джесси Рэй перестала существовать, а я — нет.

— Вот как… — только и смогла вымолвить Эмилия.

Несмотря на всю свою «прогрессивность», она была воспитана в патриархальной культурной традиции и отнюдь не считала актёрство подходящей профессией для женщины. На взгляд Эмилии, дочери уважаемого человека не следовало петь и плясать на сцене и зарабатывать таким образом деньги себе на туфельки. Но… возможно, времена действительно изменились. И Джессика ни перед кем прилюдно не раздевалась, её действительно оклеветали. Какая бы она ни была, но в этой ситуации она жертва.

— Мне жаль, — выдавила Эмилия, потому что пауза затянулась, а сказать что-либо было надо.

— Ну конечно, — Джессика наморщила нос. — Вот, я тебе всё рассказала. А теперь изволь объяснить, откуда у тебя взялся этот плакат. Кто-то должен был привезти его из Америки. Кто?

— Я не могу тебе сказать, — Эмилия отвела глаза.

— Мистер Саммерфорд ненароком обмолвился, что бывал в Америке, — Джессика посмотрела на остывший чай в своей чашке. — Неужели он?..

Эмилию бросило в краску. Скрывать очевидное не имело смысла.