Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 168 – Ли Льеж

— Сядь, — сказала Эмилия, — я налью тебе чаю. Кто-то может заглянуть в окно и удивиться, застав тебя такой взъерошенной.

Глаза Джессики злобно сверкнули. Она поджала губы и села, поставив перед собой пустую чашку. Когда Эмилия попыталась налить ей чаю, Джессика положила на чашку ладонь в перчатке.

— Не нужно, — сухо сказала она, — ну так что?

Эмилия помолчала, собираясь с духом. Какой бы язвой ни была Джессика, но позиция Эмилии сейчас была сильнее. Намного сильнее, только Джессика об этом ещё не знала. Настало время открыть карты — но так, чтобы мисс Рэтч не закатила скандал и не устроила истерику. Нужно было действовать аккуратно.

— Я видела плакат с изображением Джесси Рэй в роли Клеопатры, — набрав в грудь побольше воздуху, одним махом выпалила Эмилия. И тут же, пока Джессика не успела отреагировать, добавила: — Я его сожгла.

Лицо Джессики дёрнулось, уголки губ опустились вниз. Глаза продолжали метать молнии.

— И что? — прошипела она.

— Только то, что теперь я знаю, почему вы уехали из Америки.

— Ты ничего не знаешь.

— То есть вы уехали не из-за того, что ты заделалась бродвейской актрисой? — Эмилия подняла брови.

Джессика так стиснула челюсти, что Эмилии послышался хруст зубов. Она содрогнулась.

— Что. Тебе. Надо? — выплюнула Джессика, стиснув в кулаке ни в чём не повинную чашку. — Собираешься меня шантажировать?

Эмилия помотала головой:

— Я же сказала, что сожгла плакат.

— При желании раздобыть другой нетрудно.

Пока Эмилия думала, как лучше преподнести Джессике свою идею, мисс Рэтч вдруг расслабилась. Краска схлынула с её лица, плечи упали, спина стала мягкой. Она откинулась на спинку стула, небрежным жестом сняла шляпу и стянула перчатки. А потом — к ужасу Эмилии — схватила двумя пальцами пышную корзиночку с кремом и одним движением засунула её в рот. Прожевала и один за другим облизала пальцы. Эмилия вытаращила глаза, забыв, что собиралась сказать.

— А знаешь, я рада, — тем временем сообщила Джессика, — устала всё скрывать. Пусть хоть кто-то знает. Почему бы и не ты. Ты, кстати, рассказала кому-нибудь?

— Ну…

— Милашке-промокашке Джин Кэллаган, верно? Ты же от неё ничего не скрываешь. Вон у вас какая нежная дружба, смотреть противно. Вечно щебечете, как две пташки на веточке.

— Джессика! Что ты несёшь⁈ — не выдержала Эмилия.

— Я? Я говорю правду, — мисс Рэтч потянулась за вторым пирожным и отправила его в рот тем же манером. — Вы с Джин такие невинные, такие положительные, безупречные святоши. Ничего в вас нет живого. Вы, наверное, на завтрак псалмы едите вместо тостов.

Эмилия занервничала. Ей пришло в голову, что Джессика, должно быть, только что сошла с ума. Бывает же внезапное сумасшествие? Как это называется у врачей — белая горячка? Нет, кажется, какой-то другой диагноз. Пляска святого Витта? Но Джессика не пляшет, она ест.

— Вы обе никогда не поймёте, каково это — быть ослепительной, быть… желанной, — следующей жертвой Джессики стала обсыпная ореховая трубочка. — Вы заурядные. Особенно ты, Лестер, и ничего ты не стоишь без своей аристократической тётки. Да и та ничем не лучше тебя, тоже из грязи вылезла. Просто повезло ей — захомутала лорда.

— Джессика…

— А Джин… Боже, она такая посредственность. Но она-то хотя бы хорошенькая. А себя-то ты давно в зеркале видела, председательша дамского клуба, наследница миллионов?