Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 64 – Юлия Зимина

Но в какой-то степени моя  врачебная душа была даже довольна. Теперь император наконец-то, окончательно и бесповоротно понял, кто является истинной причиной всех его бед. Как бы больно и горько ни было Олдену это признавать, но все злодеяния шли от его родной матери. А может, он уже догадывался об этом, просто только сейчас глаза открылись. Как говорится: лучше поздно, чем никогда.

— Я сразу осознал, что что-то не то, когда мы  направились толпой к тому садовому домику, — горько мотнул головой император, продолжая обнимать жену. — А потом, когда Ксандр с Нерией предстали в таком виде… Боги! Почему вы так жестоки?

Я ни за что в жизни не хотела бы оказаться на месте Олдена в этот момент. Прекрасно видела, как сильно ему хочется прямо сейчас обнажить меч, отправиться в соседний дворец разбираться, а после — жестоко карать неугодных, но…

Во-первых, это его мать. Женщина, которая с самого раннего детства, в годы кровавых мятежей, защищала его от всех невзгод и угроз, выгрызая для сына трон. И  малолетняя дочь, которая росла такой же хищной интриганкой, как ее мать и бабка…

Во-вторых, если он сейчас, на одних эмоциях, набросится с прямыми обвинениями на вдовствующую императрицу, та мгновенно поднимет шум на весь свет, извернувшись и публично обвинив саму Аэлину в непотребстве и распутстве. Пока у нас на руках не было прямых, неопровержимых доказательств их причастности. Имелся только наемник, ждущий своего часа под строгим надзором парней Ксандра. Рванув в бой, защищая Аэлину, Олден мог навлечь на нее еще большую беду. И он понимал это.

Дилемма, от которой волосы встают дыбом.

По глазам императора я видела, что сказать ему хочется многое. Но он не смел, ведь прекрасно понимал: для полной, абсолютной безопасности супруги придется навсегда убрать из дворца родную мать. И наложница с дочерьми тоже должна будет отправиться следом, ведь свекровь так ее обожает, раз решила столь чудовищным способом посадить ее на трон.

— Я клянусь тебе, Аэлина, — глухо, но твердо пообещал Олден, заглядывая жене в глаза. — Больше никто и никогда не посмеет причинить тебе вред. Моя стража никого к тебе не подпустит. А за всем остальным… за всем будет следить только Нерия.

После упоминания моего имени императрица повернула ко мне голову и посмотрела с такой глубокой, искренней благодарностью, что мне стало немного неловко. Хотя другая правительница на ее месте могла бы приказать высечь меня за вопиющую наглость, ведь сегодня я перешла абсолютно все допустимые границы.

Когда мы только добрались до покоев, сбежав с этого проклятого праздника, Ксандр остался у входа, наказав парням принести воду, а Олден еще не пришел, отвлекая гостей. Аэлина пребывала в расстройстве. Ей было невыносимо тяжело, она держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться в голос.

Я смотрела на нее с жалостью.

— Вам нельзя нервничать, — напомнила я ей.

— Я такая дура! — вдруг воскликнула тогда императрица, роняя слезы. — Безрассудная, невероятная дура! Поверила ребенку… Думала, девочка не может желать мне зла!

И вот тогда меня понесло. Я просто не выдержала. Подошла, решительно взяла Аэлину за хрупкие плечи и легонько, но ощутимо ее встряхнула, за что меня  могли лишить рук.

— Да, ваше величество, этот поступок — отправиться с дочерью Реджины к черту на кулички — был самой настоящей глупостью! — жестко глядя ей прямо в глаза, сказала я. — Вы должны наконец-то понять: на той стороне имперского дворца, — я взмахнула рукой в сторону крыла свекрови и наложницы, — живут не только две взрослые кобры, но и их выводок! Да, эти змееныши вылупились не так давно, но они уже дьявольски опасны, и вы сегодня на собственной шкуре это испытали!