Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 63 – Юлия Зимина

— Нас с тобой, командир, теперь абсолютно весь императорский двор считает… кхм…  парой. И боюсь, сплетен теперь не избежать. Запятнала я твою безупречную репутацию.

Ксандр смотрел на меня не мигая. Он помолчал пару секунд, от которых почему-то перехватило дыхание, а затем, глядя прямо в душу, ответил:

— Я знал, на что шел. И готов ответить за все последствия.

* Елизавета/ Нерия *

Вечер того же дня выдался не менее удушливым, чем сам праздник.

В покоях императрицы повисла такая тяжелая, искрящаяся от напряжения тишина, что, казалось, чиркни кремнем — и всё здесь взлетит на воздух. Нас было четверо. Измученная, бледная Аэлина сидела на краю кровати, плотно кутаясь в шаль. У дверей, подобно гранитной статуе, застыл собранный, непроницаемый Ксандр, готовый в любую секунду обнажить клинок. А посреди комнаты, заложив руки за спину, мерял шагами ковер Олден.

Я тихо стояла в стороне, как и положено служанке, но мой профессиональный взгляд сканировал эмоции каждого присутствующего. Император был похож на сжатую до предела пружину. Его грудную клетку распирало от всепоглощающей, клокочущей ярости. По побелевшим скулам и сжатым челюстям было кристально ясно: дай ему сейчас волю, и он пойдет рвать всех на своем пути, невзирая на титулы и родственные связи.

Эту сложную, болезненную сцену спровоцировала я. Едва мы оказались в безопасности за закрытыми дверями, я заявила Аэлине, что она обязана поведать обо всем супругу. О таком молчать нельзя! Это уже не просто дворцовые сплетни или косые взгляды, это прямое, грязное покушение на жизнь, честь и надежду на рождение наследника. Тем более что Ксандр успел незаметно вытащить того ублюдка-наемника из сарая и благополучно переместить его в темницу, где этот шакал теперь дожидался своего часа, чтобы рассказать нам абсолютно всё.

И Аэлина рассказала. Сбивчиво, переживая, поведала мужу о том, как маленькая Камилла уверенно вела ее к заброшенному домику, и как там, в полумраке, на нее набросился мужчина в маске, разрывая юбку.

Выслушав этот кошмар, Олден остановился. Он замер посреди спальни, словно громом пораженный, не в силах поверить в услышанное.

— Ты… ты мне веришь? — тихо, с надрывом спросила Аэлина у молчаливого супруга, комкая в пальцах бахрому шали.

В покоях повисло тяжелое, давящее на барабанные перепонки молчание.

— Веришь, что я бы никогда, ни при каких обстоятельствах не посмела посмотреть на другого мужчину? — ее голос дрогнул, в медовых глазах блеснули слезы.

— Ну что ты такое говоришь, родная, — хрипло прошептал Олден. Он мгновенно преодолел разделяющее их расстояние, подался к супруге и бережно, словно хрустальную, притянул к себе, нежно обнимая. — Конечно же, я тебе верю… — император зарылся лицом в ее каштановые волосы. — Просто… Просто у меня в голове не укладывается, что они… способны на такое…

Олден с силой сжал губы. В его зеленых глазах, устремленных куда-то в пустоту над плечом жены, появилась безжалостная, пугающая сталь. Аэлина доверчиво шевельнулась в его объятиях, и император, крепче прижав к себе супругу, уткнулся носом в ее макушку.

Я смотрела на него и даже отдаленно не могла представить, каково ему сейчас. Перед ним открылась такая чудовищная, тошнотворная бездна, которую тяжело вынести любому порядочному человеку. Собственная мать вместе с наложницей настроили против Аэлины семилетнего ребенка, чтобы обесчестить и растоптать ее!