Книга Иномирная акушерка ее величества, страница 162 – Юлия Зимина

Реджина задержала дыхание. Сердце пропустило удар.

— Я министр обороны, — продолжил мужчина. — В моих руках войско всей империи. Каждый второй командир мне обязан. Каждый третий — мой человек.

— Пе-переворот? — судорожно прошептала наложница, широко распахивая глаза.

— Именно! — кивнул министр, и на его губах появилась едкая, хищная ухмылка. — Когда императора не станет, а его подстилка, которая так и не успеет родить, отправится следом за ним… ты и наши девочки встанете во главе всей империи. А я… — он провел пальцем по щеке Реджины, смахивая дорожку слез. — Я стану твоим регентом. На моих плечах будет лежать ответственность за весь народ. Ничего не бойся, дочь. Я не дам вас в обиду.

Реджина смотрела на отца, и в ее заплаканных глазах постепенно загорался новый огонек. Уже не страха, нет. Надежды.

* Два дня спустя *

Кабинет министра обороны утопал в тусклом свете дюжины свечей. Тяжелые портьеры были плотно задернуты, отрезая комнату от внешнего мира. Слуги отпущены. Стража — только своя, проверенная, расставлена по периметру всего поместья. Никаких ушей у дверей. Никаких глаз в окнах. Только верные, только испытанные.

Здесь собрались двенадцать человек. Цвет имперского войска. Генералы, командиры пограничных гарнизонов, начальники столичных полков. Все — в парадных мундирах с золотыми эполетами и знаками отличия на груди. У каждого на бедре — фамильный клинок. Каждый — с десятками лет службы за плечами и со своим личным войском, готовым по одному короткому приказу подняться в седло.

Министр обороны стоял у массивного стола, обитого темной кожей. Перед ним была разложена карта столицы и прилегающих провинций. Он медленно обвел взглядом своих гостей, давая каждому время устроиться. Подождал, пока в комнате установится особая тишина, в которой слышно лишь потрескивание свечей. И только потом заговорил.

— Господа, — начал он ровным, поставленным голосом полководца. — Прежде всего благодарю каждого из вас за то, что откликнулись на мой зов. Я не стал бы тревожить вас по пустяковому делу. То, о чем намерен сегодня говорить, касается судьбы всей империи. Каждой ее провинции. Каждого ее жителя. Каждой капли пота и крови, что вы пролили на ее границах.

Генералы переглянулись. По их лицам было видно — они уже догадывались, о чем пойдет разговор. Слухи о том, что творится во дворце, ползли по столице со скоростью лесного пожара.

— Я обращаюсь к вам как старый солдат, — продолжил отец Реджины, и его голос обрел горечь. — Не как министр. Не как родственник наложницы его величества. А как мужчина, который сорок лет назад принял присягу империи и с тех пор ни разу ее не нарушил. Именно поэтому сегодня я бью тревогу! — он медленно прошелся вдоль стола, заложив руки за спину. — Господа! Наш император… помутился рассудком.

По кабинету пронесся приглушенный ропот. Кто-то нервно кашлянул. Один из старейших генералов — седой, с потерянным глазом — слегка нахмурился, но промолчал, ожидая продолжения.

— Я думаю, что вы успели уже услышать кое-что о его величестве… — министр позволил себе короткую паузу, словно ему было больно произносить это вслух.

Конечно, генералы и командиры уже успели услышать, ведь отец Реджины хорошо постарался, чтобы выгодная ему информация коснулась слуха нужных людей. Искра высечена, осталось только хорошо раздуть ее, чтобы появилось пламя.