Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 129 – Ирина Фуллер

— Ты что? — выдохнула она. — Зачем…

«Зачем ты все испортил?» — хотелось спросить, но это будто бы звучало жестоко.

— Прости, — прошептал он и поспешно ушел, оставив ее безжизненно смотреть ему вслед.

Наконец, Констанция влетела в комнату, торопливо переоделась в спортивный костюм и упала на кровать, чтобы простонать в подушку.

Надо же было влюбиться в своего наставника! Констанция полностью осознавала неуместность собственных чувств. Душа ныла, если они слишком долго были порознь, а вместе становилось еще хуже. Сердце металось в груди, причиняя боль, отбирая воздух. Констанция томилась.

Но самым гадким, липким, дурманящим подобно наркотику чувством была надежда. Глупая, бессмысленная, безосновательная надежда.

Уж лучше страдать, зная, что нет ни одного шанса на счастье, чем в слепом воодушевлении верить, будто Артур может ответить взаимностью. Внутренний голос то и дело подначивал: «А что, если он так раздражен, потому что тоже испытывает влечение и не может ему противостоять?».

Хотелось верить в это и еще во множество других вещей, но Егор постоянно все портил фразами вроде «Кинг ни во что тебя не ставит», «дай ему, наконец, отпор, он же относится к тебе как к девочке на побегушках». Неужели он, в отличие от нее, осознавал истинное положение вещей?

Возможно.

Но что, если на самом деле Егор просто не видел душу Артура так же глубоко, как она, Констанция? И не понимал, какие чувства, возможно, терзали его сердце?

А после сегодняшнего его порыва появилась другая мысль: что, если Егор ревновал ее к Артуру и потому специально убеждал в отсутствующей симпатии со стороны Кинга?

Надежда, которую все почитали за высокое и прекрасное чувство, у Констанции выглядела как расфуфыренная баба с подловатым взглядом и визгливым, истеричным голосом. Такая, которая сначала делает гадость, а потом говорит: «Да я ж хотела как лучше!».

Вот и сейчас именно эта дамочка вынудила Констанцию достать из сумки коричневый конверт и спрятать его в карман спортивной куртки. Пока что Констанция не собиралась отдавать письмо адресату, но гнусная надежда все нашептывала и нашептывала: «Ну а вдруг…».

Роясь в сумке в поисках конверта, Констанция ощутила там что-то теплое, но сперва, слишком увлеченная мыслями о послании, написанном ее аккуратным почерком на белоснежном листе, не придала значения.

Однако уже стоя в дверях комнаты, вдруг задумалась: а что могло настолько нагреться в ее сумке? Мелькнула мысль о пожаре, и Констанция вернулась к вещам, расстегнула молнию…

Ловец.

Ловец, который она взяла с собой на всякий случай, нагрелся! Да еще как! Захватив его, Констанция поспешила в комнату отдыха. Адреналин будто бы очистил ее кровь, она вновь ощутила контроль над собой и своим телом.

Все еще не над чувствами, увы, но это было уже кое-что.

Сборище римских императоров продолжало застолье.

Констанция подошла к Ю, стараясь не глядеть ни на Егора, вновь занявшего свое место, ни на Артура, который сидел на соседнем с Юджином стуле. Она вытянула ловец. Мужчины уставились на нее в немом удивлении.

— Потрогайте, — велела она.

— Горячий! — воскликнул Кинг потрясенно, первым выполнив ее указание.

Ю вскочил на ноги.

— Рядом персонаж? — спросил кто-то, Констанция даже не заметила, кто.

— Срочно звоню Кларе, — сообщил Ю и покинул комнату, вероятно, чтобы найти сотовый телефон.