Книга Книжники. В объятиях прошлого, страница 127 – Ирина Фуллер

Казалось архиважным сохранить свое состояние в тайне. Сосредоточив все силы на том, чтобы дойти до выхода из зала твердой походкой, Констанция прислонилась к стене, едва оказалась в коридоре: вдохнула, выдохнула и пошла дальше.

Оставалось совсем немного, дверь расплывалась и двоилась лишь в паре метров, когда из ниоткуда возник Артур.

В другой раз Констанция сдержала бы отчаянный стон, но не в этот: звук вырвался изо рта раньше, чем она смогла остановиться.

Кинг застыл и попытался заглянуть ей в лицо. Она прижала ладони к щекам.

— Идите поспите, Констанция, — устало велел он.

— Куда же я без ваших указаний, — огрызнулась она.

Это удивило ее наставника: еще бы, за всю стажировку она, наверное, и слова поперек не сказала.

— Я прошу прощения? — изумленно произнес он.

Констанция прислонилась спиной к стене — чтобы не покачиваться, будто на корабле в шторм — и посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

— Искренне? — уточнила она.

— Что? — растерялся он, а затем скривился и, сложив руки на груди, прикрытой белой простыней, укоризненно произнес. — Вам лучше лечь отдохнуть, пока не натворили дел. В таком состоянии можно сделать ошибок.

Она рассмеялась. Так сильно, что согнулась пополам. По щекам потекли слезы, и она не могла точно сказать, от смеха или от досады.

— Ошибок? Артур, с самого начала нашей работы я, по вашему мнению, только и делаю, что ошибки.

Он покачал головой, готовый пойти прочь, но она бросила ему в спину горькое «почему?», вынудив остановиться.

— Слушайте, — Кинг снова подошел к ней, пытаясь поймать взгляд, но Констанция и сама с трудом могла его сфокусировать, — сейчас не лучший момент для откровенных разговоров. Вы пьяны, я тоже выпил. Мы можем наговорить лишнего, о чем будем чувствовать сожаление завтра. Давайте вы просто хотя бы умоетесь и попытаетесь принести себя вместе.

— Что?

— Как это… — он досадливо потер лоб, — прийти обратно к себе.

Констанция вновь засмеялась.

— Да, великий и могучий не всем по зубам, — произнесла она, задыхаясь.

— Знаете ли! — он ткнул в ее сторону пальцем, явно разозленный комментарием. — Вы по-английски, конечно, можете поэму написать. Но смеяться над иностранцем, недостаточно идеально имеющим ваш язык — это низко.

— Правильно говорить «владеющим языком», — она впервые не стала сдерживать себя.

Обычно она не поправляла ошибки Артура, но сейчас позволила себе это. «Горит сарай, гори и хата», — вспомнилась присказка, которую любил дедушка.

— Но вы-то прекрасно владеете языком, Артур, — продолжала она, пока он сердито дышал. — Вот только почему-то со мной все время используете его чтобы отругать, унизить, обесценить все, что я делаю. А я так много для вас делаю. Я все готова для вас сделать…

— Констанция, — попытался остановить ее Кинг, вероятно, почувствовав, что разговор снова свернул не в то русло.

— Почему вы этого не понимаете? — не сдавалась она, борясь теперь со вновь подступившими слезами.

Никогда ее так часто не кидало от смеха к слезам, от слез к смеху.

— Поверьте, однажды вы будете мне благодарны, — заявил он серьезно.

— Ха! — выдохнула она, но веселья в этом не было. — За что? За то, что вы постоянно пытаетесь показать мне, как плохо я справляюсь? За то, что вы постоянно заставляете меня чувствовать себя ничтожеством?