Книга Лунный камень Сатапура, страница 57 – Суджата Масси

— Я вам что-нибудь оставлю, — пообещала она, пытаясь с ними договориться прежде, чем они прыгнут на циновку.

— Они языка не понимают, — заметил один из носильщиков, проходя мимо, и ухмыльнулся.

Кто б сомневался — она рассчитывала лишь на то, что отгонит их звуком своего голоса. Неприятно было, что обезьяны кружат поблизости, будто она их добыча. В конце концов Лакшман прикрикнул на них и замахнулся палкой — обезьяны бросились наутек.

Первин было неловко, что ее пришлось спасать.

— Далеко еще до дворца?

— Два часа с небольшим. — Лакшман повел рукой. — Я в кустах посмотрел. Змей там нет.

Первин не сразу поняла, что он имеет в виду. Справлять нужду в кустах ей не приходилось со времен школьной экскурсии в горы. Негигиенично, да и неловко — мужчины же будут знать, что она делает. Тем не менее она неуверенно двинулась туда, куда ей сказали, зная заранее, что Лакшман наверняка отправлял туда же сотни других путников.

Когда она вернулась, носильщики стояли вокруг паланкина: те, что раньше выступали охранниками, теперь держали шесты. Первин втянула живот, чтобы заползти через узкую щель в короб. Лакшман отдал приказ, паланкин рывком вскинули на плечи.

Зарокотал гром, небо потемнело. Ну, повезло — попасть под последний муссон. По крыше паланкина застучали капли дождя, Первин задернула занавески. Носильщики двигались медленнее, внимательно глядя под ноги. При этом они непрерывно пели. На их странном диалекте маратхи она понимала лишь отдельные слова, однако песня была жизнерадостная и явно придавала им сил.

К концу следующего часа носильщики заспорили: остановиться или двигаться дальше. Лакшман считал, что нужно спешить, но его подчиненные принялись сетовать так сердито, что Первин занервничала. А потом они вдруг остановились и вразброд бросили паланкин на землю — он затрещал.

Все мужчины сгрудились вокруг — кричали, спорили. В отличие от прошлого раза, Лакшман не подошел к окну и не помог ей выйти. Это все из-за дождя? Первин вслушалась в раскаты его баса, и сердце у нее упало. Прошли пять длинных минут, Первин выбралась наружу и тут же увидела, что правый шест треснул и того и гляди сломается. Носильщики промокли до нитки, и дождь хлестал с такой силой, что она поняла: скоро и на ней сухого места не останется.

— Ах ты ж, господи! — произнесла она по-английски. Вспомнились ей и некоторые забористые парсийские ругательства, но их носильщики тоже не поймут. Она подумала: а может, шест сломался, когда Лакшман ударил латхи паука, сидевшего на паланкине. Значит, она сама виновата, что так сильно испугалась.

Тонкие губы Лакшмана недовольно искривились.

— Новый бамбуковый шест сломался. Но вы не волнуйтесь, мадам. Донесем, если поаккуратнее.

Первин покачала головой.

— Он надломился, скоро совсем треснет!

— Нужно двигаться. Задерживаться в этой части леса небезопасно.

Первин обвела взглядом промокший пейзаж.

— Наверняка можно где-то укрыться и переждать дождь.

— Нет. — Ответ прозвучал резко. — Мой брат видел останки обезьяны — похоже, ее сожрала крупная кошка. Тигры и леопарды охотятся по ночам. Нужно двигаться.

Первин смахнула с глаз воду и спросила:

— А вам проще будет нести паланкин без меня? Я могу идти пешком, если кто-то возьмет мой саквояж.

— Вы не так обуты.