Книга Лунный камень Сатапура, страница 42 – Суджата Масси

— Дайте мне фонарь. — Первин протянула руку, и врач передал ей свою ношу. — Но ведь леопарды очень осторожные звери, верно? Почему этот вышел на открытое

место?

— Мне кажется, мальчик слишком к нему приблизился. Зверь его увидел и разъярился.

— Кто сообщил вам все эти подробности? — спросила Первин, только сейчас заметив, что латунная ручка фонаря довольно сильно нагрелась.

— Тот же самый дядя правителя, о котором я вам уже говорил: князь Сваруп, который долго и безуспешно его искал. Подтверждение его рассказа я получил при отдельной беседе с мистером Басу, наставником князя, и этим типом, который исполняет роль придворного шута.

Металлическая ручка ощутимо жгла ладонь, но Первин ее не выпускала — не хотелось отвлекать врача.

— Какой ужас — смотреть, как ребенка тащит прочь зверь!

Доктор склонил голову набок, будто обдумывая ее вопрос.

— Свидетелей не было. Охотники поняли, что мальчик уехал вперед, а потом просто его потеряли. И аристократы, и грумы провели в поисках всю ночь, потом им на помощь прислали дворцовую стражу. На следующее утро князь Сваруп обнаружил останки мальчика. Именно он принес тяжелую весть во дворец. С тех пор я постоянно тревожусь за здоровье махарани Мирабаи.

— Какой кошмар. — Первин волновалась все сильнее, ручка фонаря становилась все горячее. — Если у махарани Мирабаи проблемы со здоровьем, об этом нужно сообщить властям. Она, по сути, регент после кончины мужа.

— Я уже два года ее не видел, но, судя по сообщениям, она страдает меланхолией.

— В каком смысле? — не без скепсиса спросила Первин. Меланхолией принято было объяснять все, от алкоголизма до необщительности, особенно если речь шла о женщине.

— До смерти мужа она ездила в гости к другим княжеским семействам, пользуясь пурда-каретой. Появлялась на официальных мероприятиях — разумеется, под вуалью. Теперь — нет. Говорят, что она не отпускает от себя ни князя Дживу Рао, ни княжну Падмабаи. Не принимает посетителей, даже не ходит молиться в дворцовый храм. Я слышал, что отношения со свекровью у нее натянутые.

— А откуда у вас все эти сведения? — Эти слова Первин произнесла торопливо, потому что ручка стала совсем уж горячей, а кроме того, она услышала, что кто-то еще вышел из бунгало и расхаживает по веранде.

Врач кашлянул и ответил:

— От Оуэна Маклафлина, последнего сатапурского агента. У него были тесные связи с рядом придворных, в том числе и с нынешним премьер-министром князем Сварупом, которого он и назначил на эту должность.

У Первин осталось множество вопросов, но время почти истекло.

— А существует какое-то современное лекарство от меланхолии? Я бы отвезла его во дворец.

— Если бы! — ответил врач. — Нет такого лекарства, как и лекарства от холеры.

Первин поставила лампу на дорожку, понимая, что более доктору ее помощь не нужна. Похоже, руку она все-таки обожгла.

— Может, еще появится.

Врач перевел взгляд с лампы на нее и качнул головой.

— Не привыкли вы к тяготам жизни в мофуссиле. Тревожно мне, выдержите ли вы это путешествие. — Он помолчал. — А руку обмотайте тканью, смоченной в холодной воде.

Первин задели его слова, а еще она ругала себя за то, что все-таки слишком долго продержала в руке лампу.

— Ожог несерьезный.

— Получите серьезный, если будете задавать слишком много вопросов. Это то, что мне сказали по ходу последнего визита во дворец. — В тихом голосе звучала зловещая нотка.