Книга Принц в Бомбее, страница 117 – Суджата Масси

Зингер достал блокнот и стремительно стенографировал.

— Более пятидесяти погибших… откуда вам это известно? Это больше, чем по данным полицейского управления.

Джамшеджи бросил на него умудренный взгляд:

— С данными журнала в морге не поспоришь.

— Ага! А где находятся эти морги?

— Самый вместительный – в больнице сэра Джи-Джи.

Внимание Зингера вновь переметнулось на Первин:

— Там, куда мы все ездили вчера. Ну вот мы с вашим отцом и познакомились. Почему он по-прежнему отказывается давать мне комментарии?

— Просто ему больше нечего сказать. – Первин, не удержавшись, улыбнулась мистеру Зингеру. Он был хорош собой и необуздан – сочетание, которое всегда казалось ей неотразимым.

Глаза Зингера так и пылали.

— Мистер Мистри, вы помогаете мне сделать лимонад из лимонов.

— Каким образом? – не понял Джамшеджи.

— Всего несколько минут назад я страшно злился на то, что меня вышвырнули из клуба. Мол, весь день насмарку. Но тут встретил вас и получил наводку, где можно раздобыть самые точные цифры. Сегодня воскресенье. Значит, морги закрыты?

— Нет, они работают без выходных, а еще я заметила, что свободных такси сегодня много. Вам нетрудно будет туда добраться. – Первин очень не хотела, чтобы Зингер снова просил Армана его подвезти, тем более что по ходу всего разговора водитель опасливо косился на журналиста из машины.

Зингер засунул блокнот во внутренний карман пиджака, осклабился:

— Я поехал. Обязательно раздобуду эти сведения первым!

Джамшеджи протянул ему свою карточку:

— Пожалуйста, навестите нас дома перед отъездом из Бомбея. Мы рады видеть у себя за столом всех друзей сына. Ужинаем мы обычно в девять.

— Премного благодарен, сэр. Готов обменять американскую газету на домашнюю индийскую еду. – Зингер сердечно улыбнулся Первин. Она уловила смысл этой улыбки. Он рад будет видеть снова не одного только Растома.

Репортер зашагал к такси, поджидавшему со стороны пляжа, Первин же заметила:

— Как он дьявольски ловко очаровывает людей. Сперва Растома, а теперь и тебя!

— Пресса – могучее оружие в арсенале юриста. Вот увидишь, как я с ним заговорю, когда он придет к нам в гости. «Никаких комментариев» не значит, что их не будет вообще, – назидательно произнес Джамшеджи. – Кстати, он явственно тобой восхищается. Если Зингер упомянет в своем материале наши имена, мы попадем в число юристов, пользующихся международным уважением.

— Но в Бомбее никто не читает «Сан-Франциско кроникл», – заметила Первин.

Джамшеджи усмехнулся:

— В политическом плане он на твоей стороне. Меня удивляет твое к нему отношение.

Первин затруднилась бы выразить в словах, почему ей неловко в обществе мистера Зингера. Он постоянно сыпал вопросами и явно стремился освещать борьбу индийцев за независимость. Может, проблема заключалась в том, как изворотливо он затесался в их семейный круг. А еще в том, насколько раскованно он себя вел с ней.

Тут подкатил знакомый темно-синий автомобиль.

— Элис! – удивилась Первин. Подруга ее сидела на переднем сиденье рядом с шофером Сирджитом – дело необычное. На заднем сиденье расположились два молодых парса в парадных белых костюмах.

— Мой отец получил телеграмму. Мы решили ее ему завезти, а дальше поедем в колледж. – Пока Элис описывала сложные перемещения членов ее семьи, Сирджит вылез из машины с телеграммой в руке.