Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 95 – Суджата Масси

— Нет. С ней мы больше не разговаривали. Я все узнала от полицейских. И они могут решить…

— Что они могут решить? – спросила Первин.

В трубке молчание и потрескивание. Потом Мириам заговорила:

— В полиции могут решить, что я не порекомендовала его госпитализировать, потому что хотела его смерти.

Первин возмутила сама эта мысль.

— Если кто на такое хотя бы намекнет, это будет отвратительный навет. Согласно английскому гражданскому праву, лицо, попытавшееся оказать помощь больному или раненому, не несет ответственности за нежелательный исход.

— Это не все. – Мириам прерывисто выдохнула. – Пока я его осматривала, дверь была заперта. Многие в доме знают, что я очень расстроилась, узнав об отказе от строительства больницы, я знала, что ему препятствует именно сэр Дварканатх. Они решат, что я была заинтересована в его смерти.

Мириам, по сути, повторяла то, что уже сказала Гюльназ. Первин поняла, что теперь очень многое зависит от результатов вскрытия, – но спрашивать пока могла только о самых насущных вещах.

— Полицейские назвали вам свои фамилии?

— Того, что с бляхой, зовут Воган. Англичанин – тщедушный, неприятный.

— С инспектором Воганом я знакома. – Они пересеклись в деле, где из-за неуклюжих действий полиции могли погибнуть несколько женщин – их спасло только вмешательство Первин. То, что инспектор, занимающийся расследованием убийств, решил поговорить с подозреваемой еще до начала дознания, может означать лишь одно: коронер подозревает, что дело нечисто, а это не сулит Мириам ничего хорошего.

— Мистер Воган задавал какие-то вопросы, помимо тех, которые вы уже упомянули?

— Да. Он спросил, в каком настроении я приехала в дом. Я ответила – в обычном, на что он ответил, что, по словам слуг, я была в ярости и громко скандалила. Я стала это отрицать, потому что испугалась. Он уже поймал меня на вранье!

Первин сглотнула. Мириам впрямую не соврала, но скрыла информацию.

В свете этого тот факт, что она оставалась в запертой комнате наедине с умирающим, выглядит особенно подозрительно.

— Вы давали ему лекарства?

— Нет, никаких.

— Это хорошо. Спасибо, что кратко все подытожили.

— А что дальше? – Голос Мириам звенел от возбуждения.

— Пожалуйста, не общайтесь с полицейскими в мое отсутствие. Я пришлю вам на подпись договор, его нужно будет вернуть вместе с небольшим задатком. Простите, что говорю про деньги, но они нужны как подтверждение того, что я ваш официальный законный представитель и могу в дальнейшем действовать в ваших интересах. – Как только Первин договорила, громко заплакала Хуши.

— Спасибо, – угрюмо произнесла Мириам. – Это Хуши кричит?

— Да. Если честно… – Первин осеклась, раздираемая изнутри. Имеет ли она право попросить Мириам о помощи, если доктор и сама в таком отчаянном положении? Не говоря уж о том, что Гюльназ наверняка обидится.

— Если честно – что? – уточнила Мириам.

Первин торопливо пояснила:

— Гюльназ утром ушла из дома, а ребенка оставила. Я не знаю, где она и вернется ли.

— Ох, какая неприятность. – Голос Мириам опять зазвучал ровно. – У женщин иногда случается послеродовое расстройство рассудка. Что вы собираетесь предпринять?

— Хуши сейчас с моей матерью и нашей служанкой, но мы все в панике. Совершенно не понимаем, чем ее кормить.