Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 92 – Суджата Масси

Хуши захныкала, потом быстро перешла на крик, Растом зажал ладонями уши.

Камелия потянулась, взяла девочку, положила на колени. Произнесла, перекрывая плач:

— Это я попросила доктора осмотреть Хуши. И она ведь помогла, правда? Прости Растома, я прошу тебя. Он очень устал, поэтому и несет чушь.

— Я устала сильнее! – с вызовом произнесла Гюльназ. – И мне противно слышать, как вы оправдываете своего сына. Ну конечно, он-то вам настоящая родня!

— Гюльназ, ты моя дочь. Пожалуйста, не говори так, – взмолился Джамшеджи.

— Хорошо, мистер Мистри! Я вообще больше ничего вам не стану говорить, никогда в жизни! – Яростный взгляд Гюльназ заметался по столу. Она вскочила, уронив салфетку на пол. Посмотрела на Хуши, которая уже ревела во всю мочь. Покачала головой и вышла.

Миг – и Гюльназ исчезла.

Когда хлопнула входная дверь, Первин почувствовала, что стыд буквально пригвоздил ее к месту. Она посмотрела на Растома – тот был красным от гнева.

— Буря в стакане воды! – Надо сказать, что голос Камелии прозвучал неуверенно. Она взяла Хуши на руки, и через несколько минут девочка затихла.

— Дай Гюльназ немного очухаться, – обратился Джамшеджи к Растому. – А потом обязательно извинись перед ней.

Первин понимала, почему Гюльназ не пожелала оставаться в одной комнате с мужем. Он повел себя совершенно отвратительно – такие выходки Первин помнила со времен детства. А самое главное, он попытался выставить дело так, будто и Первин поддерживает его бесстыдство. Возможно, Первин когда-то и хвасталась, что обошла всех, в том числе и Гюльназ, на экзамене по географии. Зато Гюльназ обошла ее на французском! И Растом об этом забыл?

Глядя в глубины мутного чая, Первин вдруг осознала, что слышит знакомый звук: заводится мотор «Даймлера». Услышал, видимо, и Растом, потому что стремительно вышел из комнаты.

Вернулся почти сразу. Обвел их встревоженным взглядом и сообщил:

— Арман вывел машину – похоже, Гюльназ уехала.

— Поехала покататься? Прямо в ночной сорочке? – удивилась Камелия, оправляя простое белое платьице Хуши.

— Это же неприлично. – Голос Растома сорвался. – Арман не должен был ее увозить.

— Армана не вини, – увещевающе произнесла Камелия. – Его работа – возить нас куда скажут и не задавать вопросов.

— Может, она решила съездить в магазин, купить коробку конфет или что-то еще утешительное, – предположил Джамшеджи.

Вошла Гита и принялась убирать со стола. Несмело предположила:

— Может, Гюльназ-баи попросила отвезти ее к родителям; ее мама часто звонит по телефону.

Камелия взглянула на Гиту с благодарностью.

— Да. Лучший способ залечить душевные раны.

— Но она не взяла Хуши! – Первин указала на малышку у матери на руках. – Тебя это не тревожит?

— Ты утром была у Гюльназ, – тихо проговорила Камелия. – Когда она в последний раз кормила Хуши?

Первин сосредоточилась и вспомнила:

— Она кормила, когда я пришла, а это было около девяти.

— Думаю, что к половине двенадцатого Хуши проголодается, – заметила Камелия, с нежностью глядя на внучку. – И я уверена, Гюльназ это помнит.

— А если нет? – спросила Первин. – Что нам тогда делать?

— Первин, ты сегодня собиралась в Форт? – спросил, слегка нахмурившись, Джамшеджи.

Первин поняла, что отец просто оборвал ее, возможно потому, что ему даже страшно было подумать о таком развитии событий.