Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 210 – Суджата Масси

Сунанда громко ахнула:

— Та самая рыжеволосая мемсагиб, которая носит сари? Зачем она так ужасно поступила?

— Это длинная история, я по дороге не успею вам ее рассказать.

Первин очень хотелось поведать Сунанде то, что она услышала от Элис: что наваба больше не принимают в бомбейском обществе и он даже выставил виллу «Варанпур» на продажу. Может, в тюрьму его и не посадят, но его репутация погублена.

Но пока, чтобы потянуть время, Первин заговорила про Ошади – к той внезапно явились Парвеш и Ума: они специально приехали в Джуху, чтобы извиниться перед ней за увольнение. А потом попросили ее вернуться, предложив поднять жалование, и Ошади с радостью согласилась.

— Я была в Бхатия-Хаусе и обратила внимание, что Ошади помогает Мангале и ее детям собирать вещи – они уезжают в Лонавалу, – добавила Первин. – Мангала хвасталась, что ее дети будут учиться в лучших школах – они расположены в горах. А сама она будет жить поблизости, в семейном бунгало, вместе с мужем.

— Думаю, так всем будет лучше! – рассудила, выслушав, Сунанда. – А еще, пожалуйста, расскажите, как Ишан. И… мотабхаи.

Из этих слов Первин заключила, что Парвеш всегда будет занимать особое место в сердце Сунанды: он так и останется для нее старшим братом-защитником.

— Ишану гораздо лучше, он уже играет в саду, но, наверное, будет скучать по двоюродным. Настойчиво спрашивал, отдала ли я вам деньги, которые были у него на сохранении, – я обязательно отдам, если вы завтра съездите со мной в контору. А вот что касается будущего фабрики Бхатия, оно под большим вопросом. Парвеш-бхаи хочет передать склады больнице и, возможно, вообще перестанет заниматься камнем.

— А что он будет делать? И на что они будут жить? – тут же встревожилась Сунанда.

— Парвеш-бхаи сказал, что они с Умой подумывают продать часть своих земель в Гхаткопаре под строительство. А у меня к вам важный вопрос! После всего, что случилось, согласитесь ли вы вернуться на работу в Бхатия-Хаус?

Сунанда выдохнула от счастья:

— Это моя главная мечта! Ошади мне как мать.

Первин, очень довольная, снова сжала ее руку. Ума очень хотела, чтобы Сунанда вернулась, и собиралась поднять ей, как и Ошади, жалованье. Впрочем, пусть об этом Ума сама говорит с Сунандой.

Они въехали в Дадар и медленно катили по колонии; вот и улица, на которой живут Бэнкеры. Первин знала: родители захотят, чтобы она и дальше посещала Гюльназ. Но сейчас она подумала: «Зачем идти к Гюльназ так сразу? Пусть сначала начнется дождь. Дожди приносят большие перемены».

— Спасибо, что привезли меня обратно. Зря я от вас ушла, – сказала Сунанда, когда автомобиль остановился перед дуплексом. – Это очень хорошее место.

— Арре! – На руку Первин упала капля. – Заметили?

Первые капли летнего муссона падали с промежутком в несколько секунд. Они крепко, как мелкие камушки, ударялись об землю, и Первин вытянула руки, глядя на Сунанду, которая улыбалась все шире.

Две молодые женщины, чьи судьбы переплелись по воле случая, танцевали и кружились под дождем, делая вид, что им на десять лет меньше и что между ними нет никаких общественных преград.

Через несколько минут Первин заметила, что на пороге стоит Камелия, подставив первым каплям дождя пухлые ладошки Хуши. Потом появился и Джамшеджи – он спешил к Первин и Сунанде с большим черным зонтом.