Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 146 – Суджата Масси

Первин упала рядом с Гитой на колени – та перемазалась золой и кашляла. Руки были все в порезах, а сари стало почти того же серого цвета, что кожа и волосы. Первин встревоженно спросила:

— Ты обгорела?

— Нет, – хрипло прошептала Гита. – Только дышать тяжело.

И тут раздался звон колоколов. По переулку за домиком мчались две упряжки.

Первин повернулась и увидела, как Растом выскочил через ворота в переулок. Каким сильным и волевым он показал себя в этой сложной ситуации – она не ждала такого. Ни на миг не задумываясь, бросился спасать Гиту, тогда как отец решил, что надежды нет. А еще Растом сразу понял ее замысел – использовать для спасения гладильную доску. Впервые за много лет брат и сестра действовали сообща.

Скоро пожарные уже заливали домик водой под ободряющие вопли соседей и зевак, наблюдавших с веранд и балконов. Шум воды, хлеставшей из шлангов, скоро заглушил треск пламени. Под приветственные крики зрителей пожарные потушили огонь.

Камелия взяла Гиту за одну руку, Первин за другую. Они медленно пошли к дому, где их ждала Хиба со стаканом воды. Когда Гита утолила жажду, они с Первин и Камелией медленно поднялись в комнату Первин, где Камелия бережно раздела служанку, а Первин наполнила ванну чуть теплой водой. Девушка дергалась и вздрагивала – Камелия обнаружила, что на теле у нее много волдырей и царапин.

Первин вспомнила свою провальную попытку обработать ожоги Сунанды, поэтому даже и не предлагала свою помощь, а вместо этого беседовала с Гитой.

— Когда ты заметила, что дом горит, Гита?

— Я спала, меня разбудило какое-то бряканье. Увидела в темноте огонь, побежала к двери, – слабым голосом рассказывала девушка. – Дверь не открывалась. Почему – не знаю.

— Кто-то придвинул к ней садовый столик, – объяснила Первин. – Специально, чтобы тебе было не выйти.

— Я редко сплю в доме, – сказала Гита, будто и не осознав серьезности слов Первин. – В этот раз легла там только из-за этого мужчины, который вчера со мной говорил.

— Какого мужчины? – удивилась Камелия, и Гита принялась сквозь слезы пересказывать разговор, после которого она убежала в большой дом.

— Очень подозрительно, – высказалась Камелия. – Но ты, главное, ни в чем себя не вини!

В половине седьмого глава пожарной команды Дипак Суле пришел в дом – встало солнце, и он вместе с подчиненными смог как следует осмотреть улицу. Суле зашел в столовую и показал несколько осколков стекла и обрывки обгоревшей ткани.

— Судя по всему, в крышу домика бросили бутылку из-под содовой, набитую горящей ветошью. Я сообщу в полицию, – сказал командир пожарных, принимая воду и чашку чая от Джона, который пришел совсем недавно и услышал всю историю от Первин.

— Вчера приходил какой-то человек, спрашивал у Гиты, кто живет в домике, – сообщила пожарному Первин. – А к двери придвинули чугунный столик, чтобы было не выйти наружу.

— Очень подозрительно! – заметил Дипак Суле, что-то записывая в блокнотике, который вытащил из кармана. – Я прослежу, чтобы полиция Дадара провела расследование и этого мерзавца поймали. Нехорошо, когда мальчишки играют с огнем в сезон засухи.

После ухода пожарного из гостиной вышла Гита – она все слышала; раньше она заявила, что слишком расстроена и не появится в столовой.

— Он думает, это мальчишки играли в игры? Ничего подобного!