Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 144 – Суджата Масси

Первин не видела источника пламени, но сообразила, что, видимо, горит летняя кухня перед садовым домиком. В сухую погоду трава напоминала трут – огонь запросто мог перекинуться в сад и уничтожить не только дуплекс Мистри, но и все вокруг.

— Гита! – окликнула Первин. Девушка обычно спала на верандочке у домика – если она и сейчас там, то, возможно, уже задохнулась в дыму. Хуши опять закашлялась, закряхтела – ее, видимо, напугало стремительное биение сердца Первин.

Первин открыла клетку Лилиан, и та влетела в спальню. Вдохнула чистого воздуха, испуганный писк прекратился. Первин, не обращая на нее внимания, выскочила в коридор и обнаружила там Хибу: та медленно поднялась, расправляя ночное сари, и протянула руки, чтобы взять Хуши.

— Проголодалась?

— Нет! В саду пожар! Хуши и Лилиан учуяли дым и разбудили меня.

Хиба зажгла в коридоре свет. И тут же спросила:

— А где Гита?

— Не знаю! Пойду выясню, – ответила Первин, передавая Хибе ребенка. – Отнесите, пожалуйста, Хуши вниз, в гостиную. И держитесь поближе к входной двери.

— Да, и, если понадобится, мы выйдем наружу! – Хиба явно пыталась приободрить Первин. – А что ваши родители? И Джон-сагиб?

— Джон живет на квартире, как и Арман. Идите вниз, я разбужу родителей.

Хиба ушла, а Первин промчалась по коридору и распахнула дверь в спальню родителей.

— Что такое? – осведомился сонным голосом Джамшеджи. – Еще не утро, слишком темно. Это у тебя птица на плече?

— Пожар! – выкрикнула Первин, включая в комнате свет. – Снаружи, на заднем дворе. И я не знаю, где Гита! – Первин жестом попросила Джамшеджи последовать за женой, которая уже вылезала из постели.

— Гита обычно спит снаружи на койке. – Камелия торопливо встала, накинула шаль поверх ночной сорочки. – Она к нам не пришла… ох, ужас-то какой!

Первин махала рукой у отца перед глазами, пока он не зашевелился.

— Папа, идем со мной, немедленно. Растома тоже нужно разбудить!

— Я схожу за ним, – вызвалась Камелия, подхватывая с бюро связку ключей. – Пусть в кои-то веки послушается свою мать!

— И вызови пожарных! – крикнул ей вслед Джамшеджи, вставая и направляясь к двери.

Первин первой сбежала по лестнице, слыша за спиною шаги отца. Они вышли через заднюю дверь, выскочили на веранду. Первин бросилась по теплой траве к источнику дыма – и тут оправдались самые страшные ее ожидания.

Горел садовый домик – крыша и одна стена.

Первин подбежала к пламени, закашлялась в дыму, заметила, что на веранде пусто, нет даже койки. А вот к двери оказался придвинут железный садовый столик, так что открыть ее изнутри было невозможно.

Первин обернулась и посмотрела на отца – тот тоже не отводил глаз от препятствия, исключавшего возможность побега.

— Гита, мы здесь! – выкрикнула Первин, пытаясь оттащить столик. К ней присоединился Джамшеджи, они справились. Первин дотронулась до раскаленной ручки двери и отдернула ладонь, да так, что едва не упала на спину.

Услышала за спиной отцовский голос:

— Дверь слишком горячая, открывать ее опасно. Возможно, Гита потеряла сознание в дыму. Вряд ли мы сможем что-то сделать до приезда пожарных.

— Я ее не брошу! – воспротивилась Первин. А что, если их отделяет от Гиты стена огня и девушка молит о спасении?

— Господин Мистри! Мы принесли воду! – раздался сзади чей-то голос. Мучительные мысли Первин прервало появление десятка мужчин-соседей – одни бежали с улицы, другие перелезали через ограду, а снаружи им передавали ведра с водой.