Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 13 – Суджата Масси

— Расскажи еще про это чаепитие, – попросила Гюльназ, подчеркнуто игнорируя слова Первин. – Леди Хобсон-Джонс присутствовала?

— Еще как. И делала вид, что в упор меня не видит, – ответила Первин, сознавая, что ей не удается скрыть досаду. – А когда доктор Пенкар вышла на сцену, леди Хобсон-Джонс встала и ушла вместе с Сереной Прескотт. Из белых остались только Мадлен Стоув и очень красивая рыжая дама. Бегум, но не индианка.

Глаза у Гюльназ вспыхнули.

— Бегум Кора известная личность!

— Да, именно так ее и звали, но чем именно она известна? – поинтересовалась Первин. – Она замужем за правителем Варанпура, то есть дама весьма высокородная.

— Прежде чем выйти за него замуж, она была актриской в Австралии. – В глазах Гюльназ блеснуло озорство, знакомое Первин еще со школьных времен. – Наваб^[17] привез ее на судне из Перта вместе с двумя жеребцами-чистокровками. У нас однажды была встреча комитета за ленчем в клубе «Рипон», и она заявила, что их роман – это настоящая сказка. Золушка и прекрасный принц. Что она пожертвовала?

Первин ответила не сразу, припоминая:

— Ожерелье из жемчуга и бриллиантов.

— Бриллианты во сколько каратов? – уточнила Гюльназ.

Первин удивила деловитость ее тона.

— Этого Ума не сказала. А должна была?

Гюльназ закатила глаза.

— Судя по твоим словам, очень щедрое пожертвование. Однако перепродавать драгоценности всегда приходится в ущерб. Если, конечно, не везти индийские камни европейским ювелирам. – Гюльназ взглянула на Хуши и добавила: – Обидно, что до ее рождения я не успела побывать ни во Франции, ни в Англии. Скажи, а мое пожертвование Уме понравилось?

Первин почувствовала, что Гюльназ остро нуждается в поддержке.

— Она очень искренне выразила свою благодарность.

— А какая сумма оказалась самой значительной?

— Поскольку после возгорания всех отправили по домам, не все пожертвования были оглашены. Насколько я помню, Мадлен Стоув внесла сто рупий.

— У Мадлен Стоув необычный статус, учитывая, что она жена боксваллы. – Гюльназ скривилась, поскольку употребила не слишком приличное слово, которым называли европейцев, занимавшихся ремеслом, а не состоявших на правительственных должностях. – Ее муж владеет очень старой и преуспевающей фирмой, говорят, что у нее есть и свое семейное состояние, хотя в Индию она приехала подцепить на крючок какого-нибудь толстосума.

— То есть найти себе состоятельного мужа, – поправила Первин, которой не нравилось столь неуважительное отношение к незамужним женщинам.

— Какая бестолковая эта Мадлен! Могла бы добавить еще рупию к своему пожертвованию! А так накликала беду – вот все и случилось!

— Она же не знает индийских традиций, – заметила Первин.

Плюс еще одна рупия давала нечетное число, а значит, деньги нельзя было бы поделить поровну. Такое пожертвование тратят единовременно.

Гюльназ наклонилась поближе к Первин, явно собираясь поделиться какой-то тайной:

— Думаю, Мадлен Стоув сделала такое большое пожертвование в надежде, что фирма ее мужа получит контракт на строительство клиники.

— Полагаю, что комитет рассмотрит все заявки, – отозвалась Первин. – Кто бы как ни обижался, но привилегии – это неправильно.

— Хорошо, что у меня есть собственные деньги. Могу не клянчить у Растома. – Гюльназ многозначительно посмотрела на Первин. – Дай мне, пожалуйста, мой кошелек – он в ящике туалетного столика.