Книга Измена. Простить или забыть, страница 41 – Даша Елизарова

Улыбаюсь парню:

— А ты, оказывается, хороший друг, Владик, — взъерошиваю ему волосы и улыбаюсь. —Спасибо, что спас и был рядом. И за поддержку тоже спасибо, но я хотела бы вернуться домой и лечь отдыхать.

— Без проблем, красотка, — подмигивает и тянется за телефоном, заказывает мне такси.

У машины прощаемся с Владиком, обнимаемся. По дороге домой я разглядываю ночной город, светящиеся витрины и редких гуляющих прохожих.

Периодически поглядываю на телефон, проверяя, не звонил Артем, или, может, написал что-то, но от него ни слова.

Есть вероятность того, что он подумал, что это ребенок Владика?

В квартире я устало стягиваю с себя костюм, иду в ванную.

Долго плещусь, мою голову, а после переодеваюсь в домашние шорты, футболку иду на кухню заварить себе чай.

По пути записываю Виктору голосовое сообщение. Коротко пересказываю ситуацию, говорю, что из-за конфликта Владик встал на мою сторону, но есть часть снимков, и я скину все, что успела собрать.

Конечно, Виктор будет слать нас всех трехэтажным матом, но это вообще стандартное состояние босса, так что, можно сказать, все в порядке.

Когда чай заварен и налит в чашку, в дверь звонят. Мне не нужно гадать, кто это.

Подсознательно я жду Артема.

Не мог он остаться в стороне и проигнорировать то, что узнал.

Во рту пересыхает. Становится страшно. Вдруг те его причинившие мне боль слова о том, что он заберет ребенка, окажутся правдой? Что, если я зря поверила ему, ошибочно доверилась?

Тихо ступаю по коридору и подхожу к двери, тянусь к глазку.

Он.

Стоит и смотрит будто мне в самую душу, в самое сердце.

Щелкаю замком, открываю дверь.

Взгляд Артема тут же опускается на мой живот. Домашняя футболка широкая, но живот все равно выпирает, и ни о какой попытке скрыть беременность, конечно, речи быть не может.

Глаза бывшего мужа расширяются, я вижу, как учащается его дыхание.

Во рту пересыхает. Я невольно сглатываю, обхватывая себя руками, потому что мне становится не по себе.

Артем замечает это и делает шаг в прихожую.

— Даже разрешения войти в мою квартиру не спросишь? — возмущаюсь чисто для проформы.

— Оно мне не нужно, Катя, — Артем говорит спокойно, но в глазах плещется темнота, так что это спокойствие показушное. — Какой у тебя срок?

Хмыкаю и разворачиваюсь, иду на кухню, бросая через плеч

— Пытаешься вычислить, твой ли это ребенок? — сажусь на стул и беру чашку с чаем.

Артем заходит следом за мной и останавливается напротив, приваливается к дверце шкафа, взгляд от меня не отводит.

— Так вот, к тебе этот ребенок не имеет никакого отношения!

Губы Артема дергаются в улыбке:

— Боюсь, Катя, я не поверю ни единому твоему слову. Это мой ребенок. Я уверен.

— сомневаешься в том, что я могла закрутить роман сразу после развода? — усмехаюсь наигранно.

— Не сомневаюсь. Я уверен в том, что никакого романа не было и этот дрыщ никем тебе не приходится. Что все это не более чем спектакль. Нет, Катя. Это мой ребенок, — вздох. — И мне ничего не остается, кроме как.

Замолкает, а я цепенею, потому что так и слышу его слова, брошенные мне при разводе:

— Я бы тебе не отдал своего ребенка.

24.

Катя

— и мне ничего не остается, кроме как...

выставляю вперед руку:

— Даже не думай меня запугать, ясно? У тебя ничего не выйдет.

Артем хмурится и выглядит растерянным от моего выпада: