Книга Дерзкий Уайлдер, страница 99 – Ребекка Яррос

Ведь Пакстон позаботился обо мне, подошел к делу серьезно, подобрал нужный размер, купил длинные брюки, а не шорты или юбку. Вот что меня поразило.

Я бы многое отдала, чтобы надеть короткую, кокетливую юбку. Которая слегка развевается при каждом движении и открывает мои ноги солнцу.

Но и взгляду Пакстона тоже.

— О чем ты думаешь? — спросил он и снова зевнул во весь рот, когда наш самолет вырулил на взлетную полосу.

— О том, что ты выглядишь очень усталым.

— Это все потому, что ты всю ночь не давала мне спать, требуя всякого разного. — Пакстон закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Мужчина, сидевший через проход, чуть не подавился кофе.

— Не было такого, — ответила я громким шепотом.

Пакстон приоткрыл один глаз. Самолет уже разгонялся для взлета.

— Прошу прощения, но разве не ты извивалась подо мной вчера ночью и умоляла меня дать тебе кончить?

Теперь мужчина через проход действительно подавился, закашлялся, и жена постучала его по спине.

Я сердито уставилась на Пакстона.

— Ты серьезно?

Меня не просто смутили его слова, но еще и неприятно задело, что он кричит об этом на весь самолет, выставляя меня какой-то сексуальной маньячкой.

Он соблазнительно улыбнулся и погладил меня по бедру. Я тут же сбросила его руку.

— Расслабься, — прошептал он мне на ухо. — Мы больше никогда не увидим этих людей.

— Лучше бы мне никогда не увидеть тебя, — пробормотала я и открыла брошюрку с инструкциями о порядке действий в чрезвычайной ситуации. Сейчас я бы многое отдала за свою электронную читалку.

Пакстон еще крепче сжал подлокотник сиденья между нами. Я никогда бы не подумала, что он боится летать на самолетах, но было до странности трогательно наблюдать этот крошечный изъян в его непробиваемой броне. Я накрыла руку Пакстона своей и ободряюще сжала его ладонь при взлете.

Его дыхание было спокойным и ровным, но он так и не открыл глаз, пока самолет не набрал высоту.

— Ты в порядке? — спросила я.

Пакстон открыл глаза и кивнул.

— Да. Просто не люблю взлеты и посадки.

— Я понимаю. Так было всегда?

Он покачал головой, сосредоточенно глядя вперед.

— Однажды я летел с мамой, и у нас загорелся двигатель.

— Представляю, как было страшно. Сколько тебе было лет?

— Девять. Да, было страшно, но я знал, что она обязательно меня спасет. — Пакстон слегка улыбнулся.

— Она держала тебя за руку?

Я попыталась представить себе маленького Пакстона, без татуировок, испуганного и нуждающегося в поддержке.

— Нет, конечно. Она держала обе руки на штурвале.

— Она вела самолет?

Он кивнул:

— Она всегда твердо стояла на земле, но мечтала о небе.

Точно как ее сын.

— И с тех пор ты боишься летать?

Пакстон пожал плечами:

— Сейчас уже не так сильно. В первые годы после того случая мне было трудно сесть в самолет, но я справился. А ты сама не боишься?

— Как ни странно, самолеты меня не пугают. — Я потянулась к рекламной брошюрке «Посетите Стамбул», вытащила ее из держателя для журналов и открыла на середине.

— Не самолеты. Машины.

Я замерла над страницей с изображением базилики Цистерны, мое сердце ухнуло даже не в пятки, а к земле в нескольких сотнях километров под нами. Он спросил не о том. Наверняка не о том. Он говорит о чем-то другом.

Я украдкой взглянула на Пакстона и увидела, как он широко распахнул глаза, а потом крепко зажмурился и вздохнул.