Книга Мачеха под ключ. Праздник с доставкой для сирот, страница 62 – Алекс Ривер

Я моргнула. Потом еще раз. «Не понимаю… я же была в гостиной вместе с ними, почему я это пропустила?»

— Он… что?

— Он спросил, можно ли, чтобы и вы поехали с нами. Потому что без вас они не хотят никуда уезжать.

Я отвернулась к окну. За стеклом было все то же унылое запустение: заросший сад, покосившийся сарай, вдалеке — лес. Я смотрела на это и пыталась удержать лицо. Не расплакаться. Не показать, как сильно меня задели его слова. Конечно, я хотела уехать. Послать к черту эту развалюху и статус несчастной жены разорившегося придурка с титулом, и его долги. Но прагматик внутри меня подсказывал — в этом мире так просто дела не делаются. Нельзя просто фыркнуть, уехать куда глаза глядят и потом развестись в одностороннем порядке. Найдут, обвинят в том, что я падшая женщина, а здесь репутация стоит очень много, да еще и в дурку запихнуть могут — наслушалась я сплетен в Уэстбридже. Спасибо-пожалуйста. Кроме того, если я уеду, я снова буду зависеть от мужчины. Пусть даже такого великолепного, как Даниэль Уэст, а здесь у меня есть своя клиентура и собственная деловая репутация.

— Я не могу уехать, — сказала я наконец. — Хотела бы, но не могу. Юридически я все еще жена Хэйвена, хотя мы давно уже живем как соседи и тихо ненавидим друг друга.

— Я знаю, — ответил Уэст. Он сделал шаг ко мне. Один шаг, но кабинет сразу стал тесным, а воздух — плотным и горячим. — И я знаю, что нужно, чтобы это изменить. Отказ супруга от прав на опеку и развод. И то, и другое можно получить, если Кассиан согласится.

— На развод — может быть, если не узнает, что я оплачиваю его долги, а вот на то, чтобы отдать опеку — нет, — сказала я горько. — Ему плевать на детей, но он не упустит возможности выжать из ситуации деньги. Он потребует откуп. Большой.

— Я готов заплатить.

Я резко вскинула голову. Он стоял слишком близко — я не заметила, когда он успел сделать еще шаг ко мне, но теперь между нами не было и расстояния вытянутой руки. От него по-прежнему пахло кожей, лошадьми и тем самым пряным парфюмом, который я запомнила еще в кафе. В этом запахе хотелось утонуть. Я смотрела на него — на эту линию скул, на твердый подбородок, на то, как падает тень от ресниц, и думала: «Господи, какой же ты красивый!» Идиотское, неуместное, невозможное сейчас желание — поцеловать его, билось в висках.

— Нет, — сказала я твердо. — Их нельзя покупать, как товар на рынке. Так же, как и меня.

— Вас? — переспросил он. Голос у него стал ниже, более хриплым, и от этого одного слова по позвоночнику пробежали мурашки.

«Черт! Надо держать себя в руках, Ника!» Задумалась о своем и не заметила, как перешагнула черту.

— Д-да… Себя я тоже не продаю, — отрезала я, пытаясь сгладить неловкость, но щеки предательски вспыхнули.

Он не стал спорить. Просто кивнул, будто ожидал этого ответа. Но смотрел — все так же, в упор, и от этого взгляда у меня внутри все плавилось, тягуче и медленно, как воск от горячей свечи.

— Что ж, я это запомню. Тогда будем искать другой путь, — сказал он. — Но я не отступлюсь.

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь рациональное. Может, предложить какой-то план. Но слова застряли где-то в горле, потому что он смотрел на мои губы.

Всего секунду. Короткий, почти незаметный взгляд — и снова в глаза. Но я успела заметить. И от этого у меня внутри все перевернулось, сжалось и сладко заныло.