Книга Мачеха под ключ. Праздник с доставкой для сирот, страница 60 – Алекс Ривер

Я смотрела на эту картину и чувствовала странную пустоту в груди. Не ревность, нет. Скорее грусть и понимание, что им здесь не место. Не место в полуразвалившемся особняке на грани нищеты, с мачехой, которая заставляет их работать ради выживания. Даниэль Уэст мог им дать все, чего у них не было здесь: достаток, стабильность, кровная связь. Я вытащила их из склепа, но вряд ли могла дать настоящий дом. А он мог. Эта мысль была неприятной, но отчетливой и верной. Я не заметила, как сжала руки в кулаки.

— Лора? — Лилли посмотрела на меня своими васильковыми глазами. — Ты чего там стоишь? Поди сюда.

— Я… — начала я и осеклась. Потому что не знала, что сказать. Не знала, есть ли мне место в этом кругу.

— Миссис Хейвен, — голос Уэста вернул меня в реальность. Он ссадил Оскара с колен и поднялся. — Мы можем поговорить наедине?

Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, как пойманная птица.

— Да, — сказала я. — В кабинете.

Кабинет Кассиана все еще вонял его резким, неприятным парфюмом, хоть я и проветривала, но другого уединенного места в особняке Хэйвенов не было — не звать же Уэста к себе в комнату, хотя в своем мире я бы от такого не отказалась. Но здесь были дети и условности, поэтому приходилось терпеть неприятный душок. Пропустив Даниэля Уэста внутрь, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, сложив руки на груди — оборонительная позиция, знакомая и удобная.

— Вы могли бы сразу сказать, кто вы, — начала я без предисловий. — Когда встретили меня в кафе. А не нападать с обвинениями в убийстве.

Он дернул щекой.

— Прошу прощения, я тогда был не в себе. Этот брак с Кассианом… — он помолчал. — После смерти первого мужа Элли, я вынужден был уехать на континент по делам компании, которую оставил нам отец. И провел там долгих четыре года. Я дал ей разрешение на брак с маркизом Хэйвеном, потому что очень любил сестру, а она писала мне, как счастлива с ним. Потом я горько пожалел, что проявил мягкость, но было поздно. Акционеры потребовали, чтобы компания наладила связи с восточными державами, и я предпринял беспрецедентно долгую поездку. Ко мне доходили письма. Сперва безоблачные, потом с просьбами выслать денег, а затем… затем Элли перестала писать, зато начал писать Кассиан.

Он выплюнул это имя, как мерзкую пиявку, и, вдохнув поглубже, продолжил:

— Он писал, что сестра больна, и денег на лекарство требуется все больше. Сперва я распоряжался предоставлять ему запрошенные средства, но в какой-то момент понял, что меня водят за нос, и в ультимативной манере приказал маркизу прекратить пятнать свою и нашу семейную честь попрошайничеством. Я настаивал, что хочу получить весточку от сестры и племянников. И он… замолчал. Когда я спешно, насколько позволили мне дела, вернулся в столицу, я узнал, что сестры больше нет, а Кассиан… этот мерзавец женился на другой. Я тогда мельком видел вас на свадьбе, но не стал подходить. Я поговорил с вашим мужем и потребовал вернуть мне племянников, но тот заявил, что якобы слишком любит их, чтобы расстаться, но, конечно, ему не помешают деньги на их содержание. Не знаю, как я тогда сдержался, чтобы собственноручно его не придушить. Простите…

— Ничего, — улыбнулась я холодно. — я и сама не предполагала, что окажусь замужем за таким подонком. Если его придушат где-нибудь в темной подворотне, плакать я не стану.