Книга Мачеха под ключ. Праздник с доставкой для сирот, страница 53 – Алекс Ривер

Вечером, после ужина, я заперла все ставни с особой тщательностью. Дети заметили мою повышенную бдительность.

— Опять про тех бродяг думаете? — спросил Тобиас, помогая мне задвигать тяжелый засов на кухонной двери.

— Да, — соврала я, не глядя на него. — Лучше перебдеть. А ты как думаешь, эта дверь выдержит, если на нее навалится взрослый мужчина?

Он критически осмотрел дубовые доски.

— Если будет бить с разбегу плечом — нет. Петли старые.

— Значит, завтра добавим в список дел укрепление дверей, — констатировала я. — А пока будем держать ухо востро. Ты — главный мужчина в доме, на тебе первая линия обороны.

Он выпрямился, польщенный, и кивнул с серьезным видом. Меня кольнуло. Использовать подростка как элемент обороны было некрасиво, но эффективно. Он чувствовал себя нужным, а я получала еще одну пару бдительных глаз.

На следующее утро я обнаружила на крыльце странный сверток. Аккуратный, в чистой вощеной бумаге, перевязанный шпагатом. Никакой записки к нему не прилагалось. Внутри лежали две стеклянные баночки с мазью, от которой пахло травами и камфорой, и несколько плиток дорогого шоколада. Я стояла на пороге, сжимая сверток в руках, и чувствовала, как по мне ползет холодок. Это была не помощь. Это был выстрел в упор. Кто-то знал о моих проблемах — мазь предназначалась для рук Тобиаса, а шоколад — для детей, которых я вынужденно держала взаперти, лишая простых радостей. Это было все равно, что в открытую заявить: «Я вижу ваши слабости. Я могу их решить, но с вас причитается».

Дети, конечно, обрадовались шоколаду. Я разрешила им его съесть, притворившись, что купила сама в награду за усердие. Но внутри все сжалось в тугой, тревожный комок. Анонимная благотворительность в нашем положении была сродни мине замедленного действия. Я тщательно осмотрела мазь — вроде бы обычная, без подозрительных вкраплений и запахов. Но рисковать не стала, спрятала ее в самый дальний ящик. Лучше уж наша обычная, купленная у Форбса.

С этого дня странные подарки стали появляться с пугающей регулярностью. То на заборе висела связка дорогих фруктов. То в сарае, куда я зашла за лопатой, обнаружилась коробка с новыми игрушками для Оскара и Лилли. А однажды утром я нашла на скамейке у колодца несколько пар теплых детских перчаток. Все это было очень кстати, несмотря на лето, ведь осень все равно неминуемо наступит, но как же это бесило.

Даже не так. Я была в ярости. Потому что Даниэль Уэст не просто наблюдал. Он вторгался в нашу жизнь. Медленно, но верно, как крыса, прогрызающая лаз в подполе, нагло пользуясь нашей уязвимостью. Каждый такой подарок был уколом для моей гордости и напоминанием: он здесь, он все видит, и он считает, что может купить расположение детей или, того хуже, мою благосклонность.

— Опять? — хмуро спросил Тобиас, когда я принесла в дом очередную находку — коробку с карандашами и хорошей бумагой. — Кто это оставляет?

— Добрый дух, видимо, — отрезала я, швырнув коробку на стол. — Или дурак с деньгами, которые некуда девать. Не важно. Бери, если нужно. Но помни — бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Может, это мистер Гринвуд? — предположила Лилли, с благоговением трогая гладкую бумагу.

— Гринвуд не стал бы прятаться. Он пришел бы и похвастался своим благородством при всех. Нет, это кто-то другой.