Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 97 – Алекс Ривер

Сначала ничего не произошло. Я только ощущала полированную латунь под подушечками пальцев. Потом пришло слабое, едва уловимое покалывание. Оно словно поднималось на поверхность откуда-то из недр механизма. Как пузырьки воздуха к поверхности воды. Я закрыла глаза, стараясь не думать ни о де Монфоре, наблюдающем за мной с каменным лицом, ни о Сергее, ни о школе. Только о механизме. О том, каким он должен быть.

И тогда я «увидела». Не глазами, а внутренним зрением, просыпавшимся в моменты опасности или сильного волнения. Я увидела, что-то, похожее одновременно на схему и энергетический каркас существа. В нескольких местах мерно светящиеся линии были разорваны.

Мои пальцы прошлись вдоль корпуса к самому крупному разрыву. Тепло, исходящее от ладоней, стало ощутимым. Я не знала, как это работает. Не представляла себе, как выглядят детали изнутри. Но я чувствовала неправильность. И хотела ее исправить. Сосредоточившись на этом желании, я представила образ целого, работающего механизма.

Под моими пальцами что-то щелкнуло. Зажужжало. Я открыла глаза.

Латунная ящерица дернула вывернутой лапкой. Шестеренки в прорези на спине дрогнули, провернулись на миллиметр. Из дыры в груди послышалось мерное жужжание. Но механизм снова замер. Поломка оказалась куда сильнее, чем то, что мог исправить мой дар.

Я вздохнула и отстранилась. Голова была тяжелой, как после долгого рабочего дня.

— Интересно, — спокойно произнес де Монфор. — Вы воздействуете не на физическую поломку, а на ее след. Исправляете… нарушенный порядок. Как будто ваша сила находит изначально заложенную в предмете функцию и возвращает его к ней.

— Звучит красиво, — я вытерла руки о приготовленное полотенце. — Но я не довела дело до конца.

— Это был первый сознательный опыт. Он требует практики. Как фехтование или танцы.

Танцы. Последнее, о чем я хотела думать. С ними у меня в этом мире были особые, мучительные отношения.

— Спасибо за возможность потренироваться, месье де Монфор, — сказала я официально. — Если позволите, я вернусь к этому позже. Сейчас меня ждут дела по школе.

— Конечно, Ваше Величество. Механизм останется здесь, в вашем распоряжении.

На обратном пути в свои покои я ловила на себе взгляды слуг и придворных. Они почтительно кланялись, шептали «Ваше Величество». Это все еще не стало для меня привычным. Быть для кого-то не человеком, а… средоточием власти, супругой императора. И одновременно — последней из Драколингов. Живым символом примирения, которое никого не примирило. В их взглядах читалась смесь страха, любопытства и расчетливости. Кто я — пешка, союзница или угроза?

В покоях меня ждал Сергей.

Он стоял у окна, спиной ко мне, рассматривая что-то в саду. Одетый в простой темный камзол, без императорских регалий, он походил то ли на дворецкого, то ли на военного. Услышав мои шаги, Сергей обернулся. Усталость на его лице как будто уже стала привычной.

— Вика, — сказал он, слегка кивнув в знак приветствия.

— Сергей, — ответила я с той же нейтральностью. — Что-то случилось?

Он молчал несколько секунд, словно подбирая слова. Раньше он так не делал. Раньше слова лились из него легко, часто — жестко и точно.

— Нет. Все как обычно. Война на севере тлеет, казна трещит по швам, придворные интригуют. Стандартный набор. — Он прошелся по комнате, остановился у камина, поправил щипцами одно полено. — Я слышал, ты занята своим институтом.