Книга Развод в 45. Мой бывший - дракон?, страница 26 – Алекс Ривер

Взгляд его скользнул с моего лица на зверька и обратно, и в уголках его глаз залегли смешливые морщинки. Впрочем, мне показалось, что по дороге он осмотрел и мою фигуру, оставшись довольным инспекцией.

Я ощутила, как наливается тяжестью них живота. Надо же! Давно меня так не интересовал противоположный пол… не считая Сергея, конечно. Но он был в прошлом.

Каветта в этот момент фыркнула в сторону мадемуазель Ленуар, издав тот самый хрюкающий звук, который, как я уже поняла, означал недовольство или подозрение. Наставница поморщилась.

— Вот видите, — улыбка Жан-Люка стала шире, обнажив ровные белые зубы, — она уже приступила к работе. И, кажется, вынесла суровый вердикт мадемуазель Ленуар.

— Или ей просто не нравится запах чернил, — парировала я, неожиданно для себя вступив в диалог. Слова прозвучали легко, почти кокетливо. — Мадемуазель Ленуар прекрасная наставница. Только благодаря ей я еще не заблудилась в именах, датах и регалиях.

Моя наставница неодобрительно поглядела на меня, пригубив вина из своего бокала. Тетушка удивленно вздернула бровь.

Жан-Люк рассмеялся. Звук был тихим, но искренним и приятным.

— Возможно. Или она чувствует, что мадемуазель Ленуар скрывает свое восхищение вашей находчивостью.

— Или она слишком учтива, чтобы велеть вам прекратить говорить о ней в ее присутствии, — прекратила нашу перепалку леди Изабелла.

Она жестом велела Мари отнести покупки, а затем обратилась ко мне:

— Мадемуазель Ленуар и месье Жан-Люк зашли на чай, побеседовать о текущих новостях. Ты можешь присоединиться к нам, Элеонора.

Это был не вопрос, а приказ, замаскированный под предложение. Меня усадили в кресло рядом с тетушкой. Каветта устроилась у моих ног, не сводя блестящих глазок с незнакомцев. Я чувствовала себя экспонатом на выставке, но под пристальным взглядом офицера это ощущение странным образом отступало. Взгляд Жан-Люка был теплым, заинтересованным, откровенным. Он не скрывал своего любопытства, и в этом была какая-то особая, щекочущая нервы смелость.

Пока разговор вертелся вокруг нейтральных тем: погоды, новых указов из столицы, трудностей с торговлей. Но под этим слоем светской беседы сквозило напряжение. Жан-Люк ловко направлял разговор, пытаясь уловить малейшую реакцию леди Изабеллы на те или иные события. Он был дипломатом, и не плохим. И все же его внимание периодически возвращалось ко мне. Он ловил мой взгляд, когда я подносила чашку к губам, и его глаза как будто спрашивали:

— А что думаешь ты?

В какой-то момент, говоря о недавнем визите в Аренваль некоего имперского инспектора, он заметил:

— Человек он, конечно, деятельный. Буквально за сутки навел порядок в таможенных отчетах. Говорят, император им очень доволен.

Каветта громко и отчетливо хрюкнула.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Жан-Люк поднял бровь, глядя на зверька, а потом перевел взгляд на меня. В его глазах заплясали веселые искорки. — Интересно. Неужели мои источники врут? Или просто наш крылатый критик не выносит запаха бюрократии?

— Возможно, и то, и другое, — ответила я, чувствуя, как губы сами складываются в улыбку.

— Тогда мне следует быть с вами предельно откровенным, леди Элеонора, — он наклонился вперед, его голос стал тише, почти интимным, предназначенным только для меня. — Иначе рискую быть разоблаченным у всех на глазах.