Книга Проклятье снова между нами, страница 116 – Ульяна Муратова

— Раньше на меня никто не смотрел, а теперь… я не хочу, чтобы обо мне шептались, не хочу, чтобы кто-то начал говорить, что я лишь из-за этого о Валентайне заботилась. Я действительно любила его, Брен, и понятия не имела, что он решится на такое святотатство, а богиня это одобрит, — подняла я на брата заплаканные глаза. — Кроме того, я не хочу, чтобы о нём говорили плохо, чтобы женитьба на мне запятнала его репутацию жреца. Никто не должен знать, что мы поженились! Мы же сможем сохранить всё в тайне? Я хочу, чтобы внешне всё оставалось как раньше: так, будто я по-прежнему проклята. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Сейчас я хочу лишь погрузиться в работу, а ещё… ещё… я хочу, чтобы ты заключил помолвку с Корвигелями, как всегда и планировал.

Брен спросил:

— Ты уверена насчёт помолвки? Если мы её заключим, то расторгнуть без компенсации с нашей стороны уже не сумеем.

— Я уверена, — твёрдо сказала я. — Но я хочу, чтобы помолвка была такой, как положено: длительной, включающей в себя ухаживания, маленькие подарочки, совместные выходы в театр, прогулки, вечера, разговоры о книгах. Я хочу узнать будущего супруга поближе, прежде чем идти за него. И уж точно не хочу скоропалительного брака, намекающего на беременность или нечто подобное. Пусть в нашей семье хоть раз всё будет по правилам.

— Как скажешь. Тогда я подпишу договор о помолвке уже сегодня. Ты точно уверена?

— Да. Я же всегда говорила, что честь семьи для меня превыше всего, Брен. Ты обещал Корвигелям руку одной из Болларов, пусть это будет моя рука, — слабо улыбнулась я, гладя его по лицу. — У меня, правда, есть три условия. Не хочу, чтобы они требовали от меня наследников как минимум три года, для начала хочу освоиться в новом доме. Хочу назвать одного из сыновей Валентайном, и это не обсуждается. И ещё хочу продолжать работу. Быть может, не у Разлома, а в какой-то клинике в столице, возможно, в педиатрическом отделении. Но я не хочу бросать практику, Брен, она нужна мне. Хотя я готова идти на компромисс и работать только три ночи в неделю, а остальное время посвящать мужу и семье. По крайней мере, в первые три года.

— Хорошо, — ответил брат. — Твои условия понятны и достаточно разумны, — в его голосе звучали благодарность и облегчение.

Кажется, моё согласие выполнить данное много лет назад обещание сняло с него огромный моральный груз. Пожалуй, лучшего момента для признания просто не будет.

— Я должна кое-что тебе рассказать. Только пообещай не сердиться на меня.

— Обещаю, — ответил брат.

— Письмо Лиры… она его не писала… его написала я, чтобы ты не злился, — призналась я и разрыдалась снова.

Брен весь напрягся, но не оттолкнул меня и просто устало спросил:

— Почему?

— Потому что я боялась, что ты отречёшься от неё или заставишь идти за одного из Корвигелей, — прорыдала я. — А она любит этого своего Дервина… я… просто… просто хотела как лучше. Прости-и-и… А теперь за Корвигеля пойду я, потому что мне всё равно. Я никого не люблю, кроме тебя. Я знаю, что поступила ужасно, обманув тебя, но я не могла допустить, чтобы ты отрёкся от Лиры… и не хотела, чтобы она была несчастна!.. Я просто хотела, чтобы ты принял её брак спокойно… и боялась, что у тебя может случиться срыв… а теперь… теперь всё уже сделано… я собиралась предупредить Лиру, чтобы она подыграла, но не могу… больше не могу и не хочу тебя обманывать…