Книга Целительница для разбитого сердца, страница 36 – Ольга Грибова

Вот только решиться на это было непросто. Как мне не хватало отца и его мудрых советов! Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я зашла в его комнату. Впервые с тех пор, как его не стало.

Не знаю, что я хотела здесь найти. Вероятно, утешение или подсказку, что мне делать. Но в спальне было пусто. Постельное уже сменили, лекарства убрали. Все выглядело аккуратно, чисто, но бездушно. Будто папы и не было никогда.

Я присела на край кровати, закрыла лицо руками и впервые за этот месяц расплакалась. Я не позволяла себе эту слабость на людях, но сейчас, наедине с собой отпустила эмоции.

Не знаю, как долго я проплакала, но когда, наконец, вытерла слезы, заметила на тумбе конверт. Взяв его, я прочла собственное имя. Письмо адресовано мне?

В памяти смутно всплыли слова экономки о послании, оставленном мне отцом. Но это были первые часы после его потери, я плохо воспринимала информацию. Решив тогда, что речь о том, как вести дела, я переложила все на поверенного. Но, похоже, это личное.

Вскрыв конверт, я вытащила лист, испещренный до боли знакомым почерком. Это без сомнения написал отец. Возможно, в последние минуты своей жизни. Буквы шли неровно, он явно прилагал немалые усилия, чтобы их вывести.

«Дорогая моя Эйва, — прочла я, — вероятно, мы уже не свидимся в этой жизни. Я молю всех богов, что ты вернулась домой целой и невредимой. Ничего я так не желаю, как счастья тебе и твоей сестре. Не плачьте обо мне. Я прожил долгую, хорошую жизнь и познал много радости. У меня была ваша мама и вы.

Но теперь мой путь окончен. Так и должно быть. Я всегда был против того, чтобы ты шла на риск ради моего спасения. Пришло мое время, и я готов уйти. Ваша мама уже заждалась меня.

Но твой путь, Эйва, только начинается. Я безмерно рад, что ты справилась с ритуалом. Мы оба знаем, на кого ты должна потратить «Поцелуй». Курт любит тебя, а ты – его. Не упусти это важное чувство. Не позволяй гордости и недопониманию разрушить ваше счастье.

С искренней заботой, твой любящий папа».

Высохшие было слезы полились с новой силой. Я прижала письмо к груди, чувствуя, что папа все еще рядом. Эти строки хранили тепло его души, его любовь к нам.

Пусть я не была уверена, что отец прав – и любовь Курта ко мне все еще жива. Это неважно. Главное, что чувствую я сама. А мое сердце подсказывало, что если и спасать кого-то, то именно его.

Последнее напутствие отца помогло мне решиться. Тем же днем я отправилась к Курту. Без предварительного согласования визита, наплевав на правила этикета. Просто поехала и все.

Дверь особняка рода Делейни открыл дворецкий. Он много лет служил их семье, и знал меня.

— Вам назначено, госпожа Бревистон? — спросил он.

— Нет, — честно призналась я, хотя дворецкий и так был в курсе.

Я понимала, если предупрежу заранее о своем визите, Курт уедет куда-нибудь, чтобы избежать нашей встречи. К счастью, дворецкий хорошо знал нашу историю. Вздохнув, он посторонился, пропуская меня в дом.

— Возможно, меня уволят за это, — признался он. — Но я все еще считаю вас идеальной парой.

— Спасибо, Крикстон, — улыбнулась я. — Я буду настаивать, что проникла в дом через окно, и вы ни при чем.

— Благодарю, — кивнул он и подсказал: — Господин в малой гостиной.

Дворецкий не стал меня провожать. Я отлично знала эти коридоры и сама нашла дорогу. У двери я на секунду замялась. Вдруг Курт не захочет меня видеть? Попытается прогнать…