Книга Целительница для разбитого сердца, страница 12 – Ольга Грибова

— Ты не обязан был… — в конце концов, выдавила я из себя, имея в виду его вмешательство, но на самом деле гораздо большее.

Губы Курта искривились в жесткой усмешке. Он неверно меня понял, решив, что я считаю его слабым.

— Не смей жалеть меня, Эйвангелина, — холодно произнес он. — Я все еще в состоянии постоять за даму.

Говоря, он отстегнул что-то от подлокотника кресла. Это оказалась трость. Опираясь на нее, Курт не без труда встал на ноги. Мне пришлось прикусить щеки изнутри до терпкого вкуса крови во рту, чтобы остаться на месте. Отчаянно хотелось поддержать его, но я себе запретила. Это точно будет актом жалости. Курт мне его не простит.

Выпрямившись в полный рост, он упрямо посмотрел мне в глаза. Он хотел выглядеть гордо, стоя на своих ногах передо мной, но я видела, как ему больно. Читала эту муку в его взгляде, угадывала ее в испарине на лбу. Он страдал и все ради того, чтобы доказать мне что-то.

— Я скорее пожалею Гораса, чем тебя, — ответила я.

Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Хотя внутри все сжималось от желания подойти, коснуться его руки, заставить сесть, перестать мучить себя. Но я знала, что пока я рядом, Курт будет стоять. Он продолжит издеваться над собой, чтобы что-то мне доказать. Именно поэтому я должна уйти.

— Прости, мне пора, — произнесла я. — Отец болен, не хочу оставлять его надолго одного.

Оправдание прозвучало вполне естественно, и Курт принял его. Может, даже вздохнул с облегчением, когда я пошла к выходу. Уходя, я позволила себе еще один короткий, жадный взгляд в его сторону и заметила, как он садится в кресло, морщась от боли.

Я резко отвернулась, прячась от увиденного, но образ уже врезался в память: как Курт на мгновение закрыл глаза, не в силах скрыть муку. Какой же он… уставший и надломленный. Мне было невыносимо осознавать, что я – причина этой боли. Настолько, что я не нашла в себе сил поговорить с ним об этом. 
 Я шла будто сквозь воду, медленно, с усилием, не чувствуя опоры под ногами. Я почти не замечала, как добралась до выхода из зала. Только там, в тени коридора, где музыка звучала глухо и далеко, я позволила себе остановиться. Прижавшись спиной к стене, чтобы не упасть, я закрыла глаза.

Как же это все неправильно. Так не должно было случиться! Я провела ладонью по лицу, стирая то ли слезы, то ли слабость. А потом заставила себя идти дальше. Именно так я жила с тех пор, как мы с Куртом расстались. Я просто иду дальше.

Я больше не могла там оставаться и покинула бал, едва приличия позволили. Силия поехала домой вместе со мной. По дороге я устроила ей настоящий допрос.

— Почему ты мне не рассказала о том, что случилось с Куртом? — я буквально кипела от негодования, как котелок на огне.

— Что бы это изменило? — пожала сестра плечами. — Ты бы вернулась, осталась бы с ним из чувства вины, загубила бы свою жизнь рядом с калекой? Я хорошо тебя знаю, Эйва. Ты слишком совестливая.

— Но это и правда моя вина! — всплеснула я руками.

— Может и так, но Курт тебя бросил, если ты забыла. Причем публично унизил, растоптав твою репутацию. Никогда ему этого не прощу!

Силия сложила руки на груди и отвернулась к окну, всем своим видом демонстрируя, что разговор окончен. А ведь раньше Курт ей нравился, они дружили… Но после разрыва нашей помолвки все изменилось. Она винила его в том, что мне пришлось уехать, и мы больше не могли видеться каждый день. Похоже, Силия решила, что из-за Курта потеряла сестру.