Книга Бесстрашная Теодора, страница 135 – Ксения Зародова

Я сумела передать весточку матери, и она обещала приехать на церемонию вместе с мужем и моим младшим братом, которых никто в Фортеррии никогда не видел. Дед заявил, что не тронется с места, пока не увидит своего второго внука. Передо мной всерьез встал вопрос о том, где поселить мать с ее семьей, но мой дед и выписавшийся из госпиталя Джеймс, посовещавшись, предложили свое решение. Миссис Уилсон вернулась к себе, Клиффорд Тернер занял комнату кухарки, а Джеймс переселился на Зеленую Аллею, уступив свою холостяцкую квартиру моей матери с ее новой семьей. Клиффорд Тернер начал подыскивать себе квартиру, решив остаться в Станингеме и поступить в лекарскую школу при госпитале, но было очевидно, что в доме он теперь будет частым гостем. Прожив много лет в одиночестве, он теперь грелся у этого семейного очага.

Приехавшая мама постоянно плакала. Я не видела ее пятнадцать лет, но помнила, что она никогда не позволяла себе слез раньше. Счастливый брак сделал из нее человека, который может позволить себе слабость. Так что она плакала от счастья, когда мы встретились, от запоздалого ужаса, когда я рассказывала ей о событиях последних месяцев, и от умиления, когда я познакомила ее с Эдрианом и она увидела, как мы относимся друг к другу. Отец смотрел на нее тепло и грустно. Однажды они проговорили о чем-то наедине два часа, и после этого красные глаза были уже у отца. Я знаю, что она встречалась и с дедом. Никто не рассказал мне, о чем они говорили, но дед после этого перестал напоминать натянутую струну — ушли напряжение из плеч и вечная настороженность из глаз, разгладились складки у рта. Урок был выучен, обиды отпущены, и я надеялась, что теперь ему будет легче жить.

Свою мать Эдриан не захотел приглашать на свадьбу. Других родственников мы позвали, честно предупредив, что на мероприятии будут присутствовать целых три виталиста, включая невесту. Родственники Брикманов поколебались, но решили все же прийти. К моменту приглашения уже был опубликован скандальный закон, и город пытался переварить новости и принять изменившуюся реальность.

К алтарю меня должен был вести отец, а в свидетели мы с Эдрианом пригласили Джеймса и миссис Уилсон — ведь от начала и до конца они действительно были свидетелями зарождения и развития наших отношений и даже способствовали им. Оба свидетеля, правда, пытались отказаться: миссис Уилсон смущала ее должность кухарки, а Джеймса — его новое лицо. Брат Эдриана, казалось, хотел спрятаться и не показываться никому на глаза. Я же смотрела на него и не видела ни кривых розовых рубцов там, где ожоги были особенно глубоки, ни темных пятен там, где огонь затронул кожу поверхностно. Ни деформированная ушная раковина, ни почти полностью отсутствующие на правой стороне головы волосы меня тоже не смущали. Глядя на Джеймса, я видела того, кто в опасной ситуации забыл о себе, чтобы спасти самого близкого человека, и я искреннее надеялась, что таких близких людей в жизни Джеймса все-таки станет больше. В общем, мы с Эдрианом убедили свидетелей, что лучше их нам не найти.

Гораздо больше свадьбы нас с Эдрианом беспокоили газетчики. Теперь они буквально преследовали начальника Дозора, требуя комментариев по каждому поводу. И, естественно, они не могли обойти стороной тему нашего союза. Быстро выяснив, где живет невеста, представители прессы организовали слежку возле нашего с отцом скромного домика в Тихом переулке, чтобы не пропустить важное событие. После долгих переговоров Эдриану удалось прийти с ними к соглашению: они договорились, что газетчикам будет назван день, время и место венчания и они смогут сделать свои снимки у церкви, но больше никакой слежки из кустов за моим домом не будет.