Книга Метание ножей: бросок в сердце, страница 99 – Лия Совушкина

А рядом, сжимая мою руку в своей, стоял дракон. Тот самый, который обещал завоевать меня до конца Турнира. И, кажется, он сдержал слово. Только теперь речь шла не о Турнире, а о чём-то гораздо большем.

Утро после битвы встретило меня непривычной тишиной. Лазарет академии, обычно наполненный приглушёнными стонами и шагами целителей, сегодня казался почти безлюдным — большинство раненых уже перевели в обычные палаты, оставив только тех, кто нуждался в круглосуточном наблюдении. Я лежала на узкой койке, укрытая шерстяным одеялом с вышитой эмблемой академии, и смотрела в побеленный известкой потолок. Сквозь неплотно прикрытое окно пробивался утренний свет, и на полу вытянулась ровная полоса солнечных бликов. За окном вовсю щебетали птицы — будто и не было вчерашнего ада из огня, культистов и чужой магии, пропитавшей воздух гарью и озоном. Слышался далёкий стук молотков: жители Орни уже с утра принялись восстанавливать разрушенные лавки и дома.

Файлин сидела на табурете рядом с моей койкой, перебирая инструменты в кожаном саквояже. Подруга то и дело поглядывала на меня поверх круглых очков, проверяя пульс и цвет кожи профессиональным, въедливым взглядом. Её собственное лицо было бледнее обычного — вчера целительница работала без остановки почти до рассвета, зашивая раны и вливая в пациентов восстанавливающие зелья.

— Ты, наверное, единственный пациент в этой академии, который не боится моих скальпелей, — заметила подруга, откладывая бинты и растирая уставшие пальцы. — Это обнадёживает.

— Или пугает, — усмехнулась я, чувствуя, как затянувшиеся ссадины на рёбрах ноют при каждом вдохе.

— Тоже вариант, — Файлин пожала плечами и налила в стакан мутноватую жидкость из небольшой колбы. — Пей. От магического истощения.

В лазарете царила деловая суета: ещё человек десять раненых лежали вдоль стен, и два младших целителя сновали от койки к койке, меняя повязки и поправляя подушки. Я чувствовала себя почти хорошо — ушибы, глубокие ссадины на ладонях, немного магического истощения, из-за которого кружилась голова, стоило резко встать. Файлин уже влила в меня пару укрепляющих зелий, и сил заметно прибавилось. Даже запах лекарств — йода, полыни и ещё каких-то трав — перестал вызывать тошноту.

— Аврора, — раздался голос от входа, и я повернула голову.

На пороге лазарета стоял ректор Аластор. Глава академии был в своей парадной синей мантии, расшитой серебряными звёздами, но без привычной суровой маски, которую обычно носил на публике. Его лицо казалось более уставшим, чем обычно, под глазами залегли тёмные круги, а седые волосы, всегда аккуратно зачёсанные, сегодня торчали в разные стороны. Рядом с ректором — магистр Арлан, облачённая в тёмно-зелёный дорожный плащ, запылённый на подоле. Женщина выглядела как всегда железной, но в уголках губ блуждала едва заметная, почти неуловимая улыбка.

— Ректор, — я попыталась приподняться на локтях, но Аластор жестом остановил меня, как только я шевельнулась.

— Лежите, адептка Вивир. Вы заслужили отдых.

Магистр подошёл к моей койке, и впервые я увидела в его глазах не холодную строгость, а нечто человеческое — усталость, облегчение и даже, кажется, тень стыда. Он оглядел лазарет, задержав взгляд на пустующей койке Виллира, которую уже застелили свежим бельём, будто ничего не случилось.