Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 71 – Даха Тараторина

— Чтоб тебя!.. – негромко процедил Полох.

— А?

— Говорю, нервируешь меня, любимая!

— А, – легкомысленно отмахнулась Тисса. – Я привыкла!

Не стоило оставаться с ней наедине надолго. Чувство, заставляющее подтрунивать над невестой, дергать ее за волосы, как взбалмошный мальчишка, превращалось в нечто, что пугало его до дрожи. В нечто темное, жаркое и требовательное. В нечто, что заставляет мужчин получать желаемое несмотря ни на что.

Набегавшись, Тисса присела рядом. На небольшом отдалении, к некоторому сожалению Полоха, но все же рядом. Убаюканная журчанием, она клевала носом. Полох и сам провел бессонную ночь, но он был привычен. А вот невеста безнадежно засыпала, уже не обращая внимания на творившуюся вокруг магию.

Полох пожалел, что девушка не видит, как разбегающиеся от озерца ручьи потихоньку оживляют все вокруг. Как наливаются поникшие листья, как напитывается мох, как развалины зеленеют и повсюду распускаются цветы. Но он не стал ее будить, потому что Тисса завалилась на бок и положила голову ему на колени. Она свернулась калачиком, озябнув, и Ветер накинул на нее сверху еще и свою меховую куртку. Ничего, сам он не замерзнет – он все же вырос в горах. Тисса сжала тонкими пальцами грубую ткань и натянула «одеяло» до самых ушей. Сквозь сон прижалась к Ветру, и тот замер, боясь пошевелиться.

— Стоило избавиться от тебя раньше, – зло прошептал он, как можно осторожнее убирая с ее лба золотистые пряди. – Пока было не слишком поздно…

Интересно, насколько крепко она спит? Полох наклонился, прислушиваясь к ровному дыханию. «Просто убедиться, что она не перепугается и не заорет, если встану», – успокоил он себя. Потом наклонился еще немного, вдыхая запах ее волос, ни с чем не сравнимый, сладковатый, успокаивающий, пьянящий… Хотелось зарыться в эти волосы лицом и не думать. Больше никогда не думать. Он наклонился еще немного… И тут же отпрянул, словно застигнутый за преступлением, – позади что-то зашуршало.

Потребовалось усилие, чтобы не закрутить наблюдателя смерчем. Но тогда Тисса неизбежно проснулась бы, и Полох, к собственному недоумению, сдержался.

— Что тебе нужно? – спросил он тихо, не оборачиваясь.

— Ты помог нам, мальчик. Я хочу отблагодарить тебя.

Со стороны их диалог показался бы шипением. Когда Полох пытался разобрать речь, он все еще удивлялся: язык был ему незнаком. Но, если прикрыть глаза и вслушаться в смысл, а не слова… Он понимал ши. А ши понимали его.

— Это вышло случайно, – не стал лукавить Ветер.

— И все же ты пришел. И спас нас.

Полох нехотя высвободился, подложив Тиссе под голову рукав. Будь она менее уставшей, обязательно очнулась бы. Но обошлось.

Пришедшая к нему женщина почти не походила на то изможденное существо, что встретило их в ущелье. Людского в ней тоже было не много. Помесь растения и человека – вот кем были ши. Она выправлялась, как выправляются измученные жаждой цветы, если вволю напоить их.

Ветер дернул подбородком, мол, выйдем. И ши, все еще с трудом стоявшая на двух ногах, придерживаясь за стену, первой покинула храм. Вместе с народцем оживал и таинственный город: повсюду вспыхивали островки зелени, кроны деревьев пушились и переговаривались, как давно не видевшиеся друзья.

Полоху полагалось разделить восторг невесты. Или хотя бы с одобрением смотреть на явившее себя диво. Но в груди было пусто и холодно, точно произошло нечто непоправимое.