Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 42 – Даха Тараторина

— В вашей низине воняет, – брезгливо скривился Ветер.

— И ничего подобного! – оскорбилась я.

Вдохнула густой теплый воздух, так отличающийся от горного, и… едва подавила тошноту. Прежде незаметные, привычные запахи вызывали дурноту. Кошачьи метки и крысы, падаль и свежеиспеченный хлеб, копчености и сладковатый душок пахучих масел, которым заманивают клиентов в самые дорогие лавки, – все это смешалось, прогрелось солнцем и варилось в общем котле. Недвижимый воздух густел и оседал. Ветра в Предгорье не было, поэтому вонь со временем не исчезала, а наслаивалась. Прежде я ее не замечала…

— Ну и пусть! Притерпишься. Зато здесь тепло!

Я попыталась скинуть плащ, которого едва хватало, чтобы защититься от пронизывающего холода гор. Здесь же в нем сразу стало трудно дышать от зноя.

— И не думай, – предупредил Ветер, накидывая капюшоны на нас обоих.

— Но жарко!

— Ничего, притерпишься, – передразнил Полох. – Лучше, чтобы в честь твоего мнимого возвращения устроили праздник? Может, мне, чтобы не портить веселье, еще и торжественно заколоться на площади кухонным ножом?

Показалось или насмешка и впрямь отдавала горьким привкусом страха? Продираясь сквозь плотно сомкнутые ветки деревьев, я краем глаза следила за Полохом. Изящный и ловкий, он держался так, словно шел по коридорам собственного особняка. Прямая спина, ровный шаг, гордо приподнятый подбородок. Нет… Почудилось! Откуда бы взяться страху в этом мужчине? В конце концов, это же сам Ветер! Хотя я и начинаю иногда об этом забывать…

Не сказать, что две закутанные в плащи фигуры в середине лета привлекали меньше внимания, чем могло бы явление монстра в Предгорье. Но все же больше чем на тихий смешок или изумленное хмыканье никто из редких прохожих размениваться не стал. Мало ли на свете чудаков! Поэтому прокрасться к моему старому дому и нырнуть в заросли пионов не составило труда.

Я с облегчением скинула накидку и, не удержавшись, вырвала несколько сорняков с морковной грядки: совсем они заросли без меня… Полох же придирчиво выбрал местечко в тени вишневой кроны и растянулся на земле, закинув ногу на ногу и прикрыв глаза.

— Будешь и дальше любоваться мной или все-таки поздороваешься с матушкой? – поинтересовался он, не поднимая век.

Я вспыхнула, пойманная с поличным, и поспешила к крыльцу. Все здесь было прежним. Конечно, двор стоило бы подмести, покосить траву и помыть окна. Но разве матери, потерявшей единственное дитя, до того?

Я бесшумно поднялась по ступеням, привычно пропустив третью – скрипучую. Занесла кулак, чтобы постучаться, но одумалась. Я все-таки дома! Налегла за ручку. И… не сумела войти!

Прежде никогда не запиравшаяся дверь была на замке. Я растерянно толкнула ее еще раз, но ответом мне было звяканье замка: здесь гостям не рады!

— Мама! – негромко окликнула я.

Полох не станет сидеть по дворе до вечера, еще и издеваться начнет, дескать, никто моего возвращения не ждет. Я запустила пальцы в волосы, соображая, как быть, и только тут заметила, как сильно растрепалась после полета. Скорее поправить прическу, не то мама при встрече отхлещет полотенцем! Едва вынув шпильки из пучка, я услышала голоса у калитки. Один из них принадлежал незнакомому мужчине, а второй, высокий, звонкий, смеющийся, – хозяйке дома.