Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 106 – Даха Тараторина

Рея мигом утешилась и ощерилась:

— А шо табе опять не так? Шо, бабушка уже и узелок в дорогу собрать не моги? Полох-то нябось сам сабе не сготовит, да и ты не лучше! Видала я, как ты оладьи стряпаешь – не чета моим!

— Не чета, – ошалело согласилась я.

А сама подозрительно присмотрелась к сундуку, что мы приготовили в дорогу. Рея невзначай заступила его.

— Ну, шо ты, шо?

И тогда-то все стало ясно. Смирившись, что удержать детушек не получится, старая горничная выбрала иную тактику – закормить их до смерти. Угощения на завтрак, обед и ужин были так жирны и сытны, что вставать из-за стола становилось решительно невозможно, но этим дело не ограничилось.

Ведомая запахом, я распахнула сундук и обнаружила в нем бережно завернутые в мое платье пироги. В книгах Полоха застенчиво прятались кольца колбасы, а вместо ненужных, по разумению Реи, сменных сапог пристроился окорок.

— Куда нам столько?! – ужаснулась я.

— Шо не съедите, то понадку… в смысле, птичкам скормите, – безапелляционно заявила старушка. – Все лучше, чем оголодать. Вы у мене и без того тош-шие – страх! И ладно ышо Полох, но ты-то, ты как?! Наедай, горюшко! Наедай бока! Как иначе-то женщине? Женщине надобно крепкой быть, шобы разом семерых родить, восьмерых выкормить!

Я достала и тоскливо надкусила верхний пирожок. Признаться, нам с Полохом далеко было не то что до семерых и восьмерых. Бывший жених вовсе не пускал меня в спальню, отшучиваясь, мол, теперь я ему не невеста, так что нечего развратничать. Но Рея приняла это за свою победу и похвалила:

— Во-во! Кушай, горюшко! От моей стряпни сплошь польза: здоровенькая будешь, крепенькая! Авось и ума прибавится. Должон же он хоть у одного из вас быть, ум-то…

И надо же было Полоху войти именно на этих словах! Запыхавшийся, румяный, он улыбался по-мальчишески хитро и задорно.

— Тисса, и ты здесь? Хорошо.

Небрежно скинул на кровать сюртук и тихонько звякнувший сверток сукна, чмокнул старушку в морщинистую щеку.

— А я вот пирожков свежих напекла, – зачастила Рея. – Отведайте, господин!

— Какой я тебе теперь господин? Это Тисса госпожа гор. Она получше меня летает.

— А коли не господин, – тут же нашлась горничная, – то слухай, шо старшие советуют! Неча вам к осени уезжать! Може, по весне… Или летом… А там, глядишь, и вовсе не понадобится…

Будь ее воля, старушка привязала бы нас веревочками к юбке. С ее точки зрения, поводок Ветра был не так уж и плох. Кабы он еще и от дома далеко не позволял отходить без присмотра, то совсем хорошо. Но что уж… Птенцы выросли, в клетке их не удержать. Остается лишь надеяться, что в гости как-нибудь залетят.

— Это пирожками твоими так пахнет? – перебил Полох. – Давай сюда. Что, и все, что ли? Маловато…

Рея мигом повелась на хитрость. Подскочила, точно ее укололи шилом в ягодицу.

— А я сейчас! Скоренько! В кухне еще есть, я мигом! – и стрелой выскочила из спальни.

Ветер заговорщически подмигнул мне и выдвинул нижний ящик стола. Достал нож, в котором я узнала тот самый, заготовленный для брачного ритуала, и подал рукоятью вперед.

— Это зачем?

— Пригодится, – усмехнулся он и потянул меня на террасу, не забыв прихватить сверток с кровати. – Вдруг я ляпну что-то такое, что тебе захочется снова его использовать?

— Ты постоянно ляпаешь такое, что мне его хочется использовать.