Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 104 – Даха Тараторина

— Спустя столетия народ ши должен снова стать единым. Ты показала нам это, девочка.

Закончила она тихо. Я и то едва сумела разобрать, не говоря уже о прочих:

— Быть может, тогда каждый из нас сумеет стать лучше.

В легендах пишут, что такие речи принимают с ликованием. На деле же все пребывали в растерянности. Еще долго речь жрицы передавалась из уст в уста, обсуждалась и перевиралась. К счастью, сама ши была рядом, чтобы пресечь зарождающиеся споры.

Но у нас с Полохом не было желания воочию следить за тем, как воспримут предгорцы новость о волшебных предках и добром ли встретят новых братьев. Предгорье успело опостылеть обоим.

— Жаль, что нам так и не довелось полетать вместе. Что же, у тебя хватит силенок меня поднять? – съехидничал жених.

— Если уроню, не жалуйся! – серьезно предупредила я.

— То есть как это не жалуйся? Я потерял магию. Жалобы – все, что у меня осталось!

В нашу шуточную перепалку встряла ши. Она потрепала Полоха по волосам и, подумав, вытащила у него из уха сережку-коготь.

— Почему же ты потерял магию, Ветер? Разве тебя мучает что-то еще?

— Мучает?

— «Отпусти», – мягко напомнила жрица. – Я советовала тебе отпустить.

— Да. Отпустить невесту…

Листья недовольно зашуршали. Жрица поймала мой взгляд и сочувственно качнула головой:

— Право, мужчины всегда непонятливы, к какому бы народу они ни принадлежали. Ты спрашивал меня, как освободиться, мой мальчик. Попросил не говорить загадками. И я сказала тебе всю правду. Милый глупый сторожевой пес… Ты никогда не сидел на привязи. Ты выдумал ее.

— Неправда! – обиженно вскинулся Полох. – Я пытался улететь прочь от проклятых гор, они держали меня!

— Они? Или что-то иное?

Его тонкие губы привычно ядовито искривились: вот-вот выдаст какую-то колкость… Но вдруг Ветер просветлел:

— Я ненавидел себя. За то, что не уберег мать. За то, что убил отца. За то, что не нашел в себе сил отпустить… – Он крепче сжал мою руку. – Выходит, меня держало чувство вины?

— Выходит, так.

Полох недоверчиво усмехнулся и пробормотал:

— Выходит, он тоже о чем-то жалел… Значит, я могу уйти? Просто уйти? Вам больше не нужен страж, а горам пленник? – спросил он громче.

— Можешь уйти. Но, пожалуй, удобнее улететь.

— Улететь? Я больше не могу. Когда исчез поводок…

— То исчез только поводок, – нетерпеливо перебила ши. – Твой дар на месте. Просто он стал немного… иным. И придется заново учиться им пользоваться.

Полох наморщил лоб, а потом вдруг по-мальчишески задорно улыбнулся и опустился на одно колено.

— Что ж, любимая, так просто тебе от меня не отделаться. Станешь моей… – он многозначительно понизил голос и закончил с придыханием: – Учительницей?

Полет давался легко, как дыхание. Словно последние пять лет я провела не взаперти под материным надзором, а в небе, проворачиваясь вниз головой, кувыркаясь и ввинчиваясь в облака. Рукава платья развевались крыльями, трепетали на ветру, а холодный воздух бодрил поцелуями. Я нырнула в наплывшую на солнце тучу, растрепала усыпанные бисером капель волосы и, раскинув руки, снова устремилась вниз, прямо к вершинам гор, угрожающе сверкающим снежными шапками. Забрала в сторону, огибая Звездный пик, приветливо помахала ледяному великану, отлеживающему бока. Тот медлительно повернулся, но, пока поднял ладонь, я была уже далеко.