Книга ‍Право первой ночи для огненного дракона, или Переписать судьбу, страница 43 – Ольга Коротаева

— Красиво, — негромко произнёс Даррант.

Но когда я обернулась, оказалось, что он смотрит вовсе не на стены, а на меня. Свет фонаря выхватывал золотые искорки в его потемневших глазах, и они так пугающе походили на отблески камня, что сердце пропустило удар.

— Эту разновидность называют «Слезами солнца», — я поспешно отвела взгляд, чувствуя, как горят уши. — Он очень прочный. А если коснуться его ладонью, начинает греться. Шахтёры говорят, что жила Блэкстоуна чувствует живое тепло.

— Вот как? — Даррант шагнул ближе, сокращая расстояние до минимума. — Значит, если я прижмусь к нему, он вспыхнет? Или для этого нужно сердце погорячее? Например, твоё?

Он протянул руку и коснулся стены прямо над моей головой. Его пальцы, длинные и мозолистые, легли на чёрную поверхность. Через секунду золотистые жилы под его ладонью вспыхнули с ослепительной яркостью, заливая туннель янтарным светом.

— Смотри-ка, Огонёк, — прошептал он мне в самое ухо, обдав теплом дыхания. — Камень не лжёт. В моей груди о-о-о-очень жарко.

Сердце застучало, как сумасшедшее, грозя проломить рёбра. Я попыталась выскользнуть из ловушки, но Даррант преградил мне путь другой рукой, и света в шахте стало ещё больше — камни буквально засияли под его ладонями.

— Куда же ты? — иронично прищурился он. — Экскурсия только началась. Расскажи мне, графиня, как такая хрупкая девушка справляется с этими суровыми мужиками? Себастьян, помнится, говорил, что ты лишь украшение его дома. Как ваза на каминной полке.

При упоминании мужа меня передёрнуло. Перед глазами всплыла картина: Себастьян, целующий сестру в нашей спальне, и запах её дешёвых цветочных духов. Ярость придала мне сил.

— Себастьян много чего говорит, — резко ответила я. — Но он ни разу не спускался ниже третьего уровня. Боится испачкать свои шёлковые камзолы. А я знаю здесь каждый забой.

(Забой — поверхность отбитой горной массы. Прим. автора)

— Тогда покажи, — он убрал руки, и магическое свечение мгновенно погасло, оставив нас в тусклом круге света фонаря.

Мы прошли глубже, туда, где слышался глухой стук кирок. Воздух стал тяжёлым, нас окружил резкий запах мужского пота и озона. Шахтёры, завидев меня, снимали засаленные кепки и поспешно кланялись, шурша грубой одеждой.

— Леди Амелия! — старый мастер Хорст подошёл к нам, вытирая замазанные сажей руки о грязный фартук. — Не ждали вас сегодня. Да ещё и с гостем…

— Привезла обещанное, Хорст. Проверьте телеги наверху, там зерно и копчёное мясо, — я тепло улыбнулась старику, чувствуя себя здесь нужнее, чем в холодном и пустом поместье.

Даррант наблюдал за мной, прислонившись к деревянной подпорке. В этом полумраке он выглядел пугающе огромным и неуместным в своём дорогом плаще, но в его позе не было брезгливости — только странное, изучающее уважение.

— Ты здесь другая, — заметил он, когда мы остались одни в боковом ответвлении туннеля. — В поместье ты была как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. А здесь… будто вернулась домой.

— Это и есть мой дом, — я подняла фонарь, рассматривая массивный пласт чёрного камня с тающими огоньками внутри. — Эти копи — единственное, что по-настоящему моё. Себастьян получит их только через мой труп.

Даррант внезапно схватил меня за запястье. Его хватка была властной, но не причиняла боли — просто горячее кольцо пальцев.