Книга Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство, страница 94 – Мария Лунёва

Я улыбнулась. Мне польстило.

— Красиво ты, конечно, меня превознёс, но мы ведь понимаем, что просто не хочешь оставлять меня одну в спальне.

— Что? — он приподнял бровь. — Ну о чём ты, душа моя... Я всё это один читать не желаю... Так что помогай давай.

Усмехнувшись, он придвинул к столу второе кресло и сел...

... Вечерело. Зарывшись в отчёты с головой, я уже концы с концами не сводила. Кто сколько урожая собрал? Где дожди были, а где засуха? Куда деньги пошли? На ремонт каких заборов, если там всё разваливается?

Вот редкие отчёты, написанные рукой старого управляющего, умиляли. Почитаешь так — всё ладненько. И загоны, и амбары, и стойла. Ну прямо каждый год починка... И суммы-то красивые такие.

— Тебе не кажется, что бабушек обдирали как липку? — не выдержала я. — Ну не могло оно за три года всё так обветшать.

— Отчёт расходов нашла, да? — Джаред закивал. — У меня таких два.

— Ха... пять! И ещё вон с десяток не прочитала. Кто-то пользовался тем, что бабушки не выезжали за пределы поместья и не могли видеть, в каком состоянии прилегающие к нему земли. Что творится на фермах...

— Ну почему кто-то? Вполне себе ясно кто. Удачно он помер, управляющий этот, сам бы удавил... Ты его помнишь?

— Ну конечно, — кивнула я. — Господин Рамедес. Мне кажется, он всегда был брюзжащим дотошным стариком. Очень требовательный. Вечно всем недовольный. Перед бабушкой страшно лебезил. Но я не помню ни одного скандала, связанного с ним. Он пользовался уважением у деда, когда тот ещё был жив. И вдруг такое... С чего вдруг под старость лет он опустился до воровства?

— Нет, милая, — Джаред цокнул и бросил очередной отчёт в общую стопку. — Не опустился, а потерял всякий страх и перестал таиться. Видимо, и до этого щипал незаметно от общей кормушки, а как наши старушки ударились в династические игры с нашим участием, так и пустился во все тяжкие. Давай всю его мазню с цифрами, буду считать и рыдать, осознавая, в какую звонкую монету мне вылезла собственная гордость. Нашёл на кого поместье оставить! На двух потерявших всякую связь с реальностью пожилых подруг, которые общим правнуком только и грезили.

— Потом мне озвучь эту цифру, — выдохнула я и протянула ему документы. — Тоже пущу горькую слезу. Ты только представь, во сколько нам обойдётся привести здесь всё в должный вид!

— Уже представляю, родная.

Тяжело вздохнув, я подтащила к себе те самые две тетради. Одну вела моя бабушка, леди Харнион, вторая принадлежала её подруге, Савеле Шорнель, и в ней были вписаны все события, произошедшие в семье Джареда. Правда, эта тетрадь была куда тоньше нашей. Видимо, одна подруга переняла традицию у второй.

Улыбнувшись, я открыла сначала её. Прошлась пальцами по всем датам. Рождение, свадьбы, смерть... Вручение медалей.

— Джаред, а ты знал, что твой дед выиграл на ежегодной сельской ярмарке конкурс на самый большой кабачок? — хохотнула я.

— А то... — он закивал. — А его рекорд с тыквой ещё никто не побил. Он на ярмарку её в отдельной телеге вёз. Даже где-то портрет был. Он с этой самой тыквой. Так что я потомственный фермер, родная.

— Я горжусь! — закивала важно.

Муж хмыкнул и снова принялся читать отчёты о проделанном — правда, только на бумаге — ремонте. Через минуту его лицо снова стало вдумчиво-злым. Видимо, там ещё какие затраты нашлись.