Книга Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство, страница 37 – Мария Лунёва

Солнечный свет мягко лился через шторы, не причиняя дискомфорта. Я повернулась на живот и обняла подушку. Тепло. Так хорошо. А главное, тихо.

И только эта мысль проникла в мое сознание сквозь мягкую дремоту, как послышался тихий скрип и шаги. Замерев, я разомкнула веки.

Рядом со мной подушка была пуста, но примята. Да и еще одно одеяло лежало.

То есть Джаред спал в этой кровати.

— Леди, птички уже отпелись! Скоро полдень, — я выдохнула и резко села, уставившись на женщину.

Кухарка Берта с подносом в руках.

— А, так вы уже не спите! Тогда еще раз доброе утро, леди, — ее голос звучал тепло, но в нём чувствовалась лёгкая усталость и незлая насмешка.

— Как спалось? Мы очень старались не шуметь. Но солнце скоро уж в зенит встанет, а пересып чреват головными болями, особенно с непривычки-то. А бабушка ваша всегда рассказывала, что пташка вы ранняя. Жаворонок.

Я фыркнула. Много ли леди Харнион о своей внучке знала. Между «вынуждена вставать на рассвете» и «любит вставать с первыми пташками» есть разница.

Но я смолчала. Лишь потянулась и села, свесив ноги с постели.

— Платье вам Марта приготовила, воды для умывания хозяин сам принес. Переодевайтесь и завтракать.

— Булочки? — оживилась я.

— Нет, запеканка с зеленым горошком, — раздалось в ответ.

Я приуныла, взглянула на себя и просто застыла сидящим изваянием.

Ночная сорочка!

Но в постель же я ложилась в платье! Как так?

Кто?

Ответ был только один. Джаред! Но как он так все провернул, что я и не проснулась?

Опоил? Глупость... Неужели настолько крепко спала?

И что он видел? Да все!

Уж лучше бы сама ночную рубашку надела, как стыдно теперь!

— А где... Марта? — я схватила платье и прижала к груди.

Берта вздохнула, ставя поднос на прикроватный столик.

— Опять свою непутевую дочь ловит. На ту и конюхов не хватит — девица легкая на любовь.

Я нахмурилась. Не понравились мне эти слова.

— Мне говорили, что она интересуется вашим сыном...

Лицо кухарки вдруг озарилось улыбкой, тёплой и горделивой.

— Каем? Да, не без того. Но там ничего и быть не может. Он на нее как на женщину и не глядит. Но не обижает. Ходит девчонка следом, и ладно, не гонять же ее мокрыми тряпками. Она и так... — кухарка покрутила пальцем у виска и махнула рукой. — Мальчик мой хоть и рос без отца — овдовела я рано, — но на ноги встал крепко. Свой небольшой бизнес имеет. Кай — торговец, бабушка ваша охотно с ним дела вела. — Она улыбнулась шире. — А Сьюми... ну, уж точно не пара ему.

С этими словами Берта выставила на стол тарелку с омлетом и чашку ароматного чая.

— Вы уж простите за прямоту. Не люблю я слова красивые искать да углы сглаживать. Как есть, так и говорю. Странная девчонка у Марты. Недалекая. Но трудолюбивая, если «штанов» рядом нет и красоваться не перед кем. Я ее и готовить понемногу учу. Получается. Ваш вот любимый омлет она делала. Леди Харнион много рассказывала о вас... В том числе и о том, что вы любите.

Ее улыбка была такой искренней, такой доброй, что я невольно прониклась к ней симпатией и не стала говорить, что с детства ненавижу горошек. Это отец его любил. И готовили только ради него, а остальные... ну, просто ели, чтобы не обижать.

Я же яичницу любила с помидорами. И можно бекона добавить.

Поднявшись, пошла приводить себя в порядок после сна.