Книга Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство, страница 28 – Мария Лунёва

— Пора, леди, — Марта открыла дверь.

За ней стоял Джаред в тёмной одежде. Он поднял взгляд и кивнул в сторону лестницы.

...К кладбищу мы шли вроде вместе, но в то же время порознь. Родные и чужие друг другу.

Муж и жена, до этой ночи никогда не жившие под одной крышей.

Я подняла голову. Солнце пробивалось сквозь низкие облака, бросая бледные блики на мраморный склеп. Входить в него дозволялось лишь жрецу и главе рода мужского пола. Женщины лишь топтались у высоких тяжёлых деревянных дверей, обитых железом. Здесь же, на каменной площадке, стояли два гроба. Госпожу Савелу Шорнель и леди Люделу Харнион было решено захоронить рядом, как они желали при жизни.

Эти две продуманные особы и в последний путь шли под руку.

Я призадумалась. Всё же это странно, что они вот так, почти одновременно...

Закрыла глаза, сжав в руках чёрный кружевной платок. Холодный камень под ногами, запах влажной земли и увядших цветов... Я чувствовала себя ужасно скованной.

Понимала, что должна плакать. Но слёзы не шли. Я просто смотрела на застывшее лицо бабушки и не могла поверить, что она сейчас не поднимется и не заявит, что всё это шутка.

Что так они разыграли нас и вынудили вернуться в поместье.

Но нет. Жрец затянул ритуальную песню, обжигая душу холодом.

Рядом стоял Джаред. Его лицо было бледным, пальцы сжаты в кулаки. Он не смотрел на меня, но его рука почти касалась моего плеча. Я качнулась, но не отступила. Пусть будет так. Хотели видеть нас вместе. Что же, уважим.

Чуть поодаль выстроились слуги. Управляющий Фомир с непроницаемым лицом. Марта с опущенными глазами. А рядом — её дочь. Рыжеволосая девушка не скрывала любопытства. Её зелёные глаза скользили по мужчине, стоявшему рядом с кухаркой Бертой. Молодой, лет тридцати, брюнет с резкими чертами лица, одетый в строгий чёрный сюртук. Красивый.

Он заметил мой взгляд и слегка кивнул — вежливо, почти мягко.

Сьюми быстро опустила глаза, но уголки её губ дрогнули. Обиженно как-то. Марта слегка одёрнула её, что-то прошептав.

Я отвернулась. Жрец начал читать молитву богу смерти, прося у него милости для ушедших в чертоги его. Громкие слова тонули в тихом шёпоте ветра.

Тяжелые синие портьеры были раздвинуты, пропуская внутрь тусклый свет хмурого дня. Я стояла у камина, особо не вдумываясь, кивала гостям, которые подходили выразить соболезнования. Их лица расплывались передо мной в черные круги — улыбки, поддельный траур, любопытные взгляды, скользящие по мне и Джареду — все напоказ.

Я слушала, но не слышала их. Не запоминала имена.

Стояла и ждала, когда дом снова опустеет и нас оставят в покое.

Но гости все шли и шли. Кто-то пытался схватить за руку, поймать мой взгляд, уловить эмоции, поковырять в душе.

И снова имена... В какой-то момент я поймала себя на мысли, что здесь словно не похороны, а смотрины новой хозяйки поместья.

И так противно стало.

Джаред держался лучше меня. Стоял каменным изваянием в другом конце комнаты, оперевшись о тяжелый дубовый стол. Его пальцы сжимали бокал с вином так, будто он вот-вот раздавит хрусталь. Его тяжелый хмурый взгляд то и дело останавливался на мне.

Он даже не пытался выглядеть радушным.

Но никто словно этого не замечал. К нему лезли с расспросами ничуть не меньше, чем ко мне. С фальшивыми улыбками, задирая головы, маяча перед ним, словно мошки. Странное сравнение, но с его ростом это выглядело именно так.