Книга Развод с драконом. Лавка мороженого попаданки, страница 19 – Кира Лин

Она подняла на меня безнадёжный взгляд и горько усмехнулась.

— А теперь соседи будут пялиться, обсуждать и гадать, что же такого мы натворили.

Испустив тяжёлый вздох, я поднялась с кровати, не глядя в её сторону.

— Плевать я хотела на болтовню соседей. Меня гораздо больше беспокоит, как нам на ноги вставать. Так что и тебе советую поменьше об этом думать.

— Легко же говорить! — Флоренс всплеснула руками, заливаясь от злости багрянцем. — А мне вот важно, о чём шепчутся у меня за спиной! Я, между прочим, дама не замужняя…. Это ты свою репутацию бездумно запятнала!

Меня одолевала усталость. Потирая пальцами переносицу, с трудом сдерживала раздражение. Вот же заладила!

— .... а у меня ещё есть шанс удачно выйти замуж!.. Был. Но благодаря тебе….

Всё! С меня, пожалуй, хватит!

Я остановилась напротив и скрестила руки на груди.

— Значит, так, Флоренс, — начала ровным, спокойным голосом. — Избавь меня от нытья и жалоб на свою нелёгкую судьбу. Даже если мы с Кристианом разводимся по моей вине, то ты не имеешь никакого морального права меня судить. Держи язык за зубами, ясно? Ты не приложила никаких усилий, чтобы себя обеспечить, жила за его счёт. А теперь иди на кухню. Невежливо заставлять ждать Эдвину.

— Если ты считаешь, что я ничего не сделала, то сильно заблуждаешься! — её голос дрогнул — она поняла, что сболтнула лишнего.

Округлила глаза и плотно сжала губы, хлопая ресницами. Я прищурилась, заметив это, но тему развивать не стала.

Как-нибудь потом обязательно спрошу Флоренс, что же она имела в виду и почему так стушевалась.

Поджав сердито губы, я указала ей на дверь. Сестрица на удивление молча посеменила к двери. Испугалась, что зацеплюсь за её слова.

Ну-ну! Обязательно зацеплюсь.

А пока пусть расслабится.

Рывком она распахнула тяжёлую, отсыревшую дверь и вышла из комнаты.

Мысленно сосчитав до пяти и глубоко вдохнув, я последовала за ней.

Мы прошли в кухню. Печь тихо потрескивала, по помещению разносился уютный аромат дымка и горячей пищи.

Кухня была не слишком просторной, но уютной и обжитой: стол из тёмного дерева, лавки вдоль стен, полки с банками, в которых хранились сушёные травы и крупы.

На столе стоял скромный ужин. Глубокая миска с тушёной капустой, в которой поблёскивали кусочки картофеля и моркови; чёрный хлеб, нарезанный толстыми ломтями, и небольшая тарелка с солёными огурцами.

Всё просто, без изысков, но горячее и свежее.

Эдвина сняла с печи закипевший чайник и с привычной сноровкой разлила кипяток по чашкам, в которых уже лежали сушёные листья и ягоды земляники.

— Садитесь, чего встали, как не родные, — бросила она, не глядя на нас.

Мы переглянулись и сели.

Флоренс устроилась на краешке лавки, словно боялась испачкать подол о деревянную поверхность. И с явной опаской посмотрела на грубую миску ужином.

Осторожно пододвинула её к себе, придирчиво разглядывая содержимое.

Я же подняла глаза на тётю.

Эдвина стояла, опершись ладонями о стол, и внимательно наблюдала за нами — не с враждебностью, но с испытующим прищуром.

— Что? — хмыкнула она. — Не привыкли к простой еде? Извиняйте, омаров и фуагра у нас не водится. Ешьте, что дают.

Я с робкой благодарностью улыбнулась, взяла ложку и зачерпнула тушёную капусту. Запах оказался приятным, домашним. Почти как в детском саду!