Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 90 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

«Основа: шелк высшего сорта, производство Южной мануфактуры «Юйхуа». Отличается высокой плотностью нити, мягким блеском и редким переплетением, нехарактерным для дешёвых партий».

Я чуть улыбнулась уголком губ и, обернувшись к Бао, произнесла:

— Картина замечательная. Художник сумел передать движение воздуха и лёгкость полёта журавлей. Но ещё больше меня восхитила основа… Этот шёлк великолепен. Мягкий блеск, ровное переплетение. Такой материал заслуживает лучших кистей.

Бао тут же расплылся в самодовольной ухмылке, выпятив грудь. — Это наш холст, госпожа, — горделиво заявил он. — Наше производство.

Я мягко кивнула, будто поверила. — Действительно? Управляющий, принесите, пожалуйста, один из рулонов господина Бао.

Управляющий сделал знак, и двое слуг внесли в комнату длинный свёрток. Я указала на него.

— Это ведь ваш шёлк? Один из тех, что вы мне поставили.

Бао наклонился, разглядывая клеймо.

— Разумеется, наш. Лучшее качество! — он с важным видом похлопал ладонью по ткани.

Я чуть качнула головой и усмехнулась:

— Давайте заключим пари. Вы приведёте любого художника. Пусть он на шёлке из этой партии — я указала на рулон рядом — повторит эту картину так, чтобы никто из знатоков не смог отличить её от оригинала. Не сам рисунок, его не так сложно скопировать, а именно ткань, на которой он будет лежать. Чтобы по блеску, по прочности, по дыханию основы её не отличили от этой.

Бао фыркнул:

— И что тогда?

— Если художник справится, я куплю всю вашу партию в десятикратном размере от рыночной цены. — Я легко махнула рукой, словно речь шла о пустяке:

— А если… не справится? — глаза Бао блестели жадностью, но в голосе прозвучала осторожность.

— Если нет, то партия остаётся у меня бесплатно. И вы обяжетесь поставить новую, надлежащего качества, в течение месяца.

Бао перевёл взгляд на картину с журавлями, прищурился, будто в первый раз разглядывал её по-настоящему. Затем неторопливо развернул рулон, который внесли слуги. Плотная, чуть грубая ткань тускло блеснула в свете ламп.

По его лицу пробежала тень: он видел разницу и понимал, что никакой художник не спасёт его репутацию, если дело дойдёт до сравнения. Морщины на лбу прорезались глубже, губы поджались, он явно думал, как выкрутиться.

Наконец Бао тяжело вздохнул, сложил руки за спиной и с наигранной строгостью сказал:

— Госпожа Ми Лань, — голос его звучал нарочито твёрдо, но в нём все равно слышалось сожаление. — Из уважения к вашему покойному отцу я не могу позволить вам так разбазаривать наследство. Пари — это детская забава.

Я чуть приподняла бровь.

— И как же вы предлагаете разрешить ситуацию?

Бао замялся, но затем, словно выдавливая слова сквозь зубы, произнёс:

— Мы… пересчитаем стоимость. — Он кашлянул в кулак, не глядя прямо в глаза. — Из уважения к вашему дому я сделаю скидку. Пусть будет… двадцать процентов.

— Тридцать. — отрезала я.

— Хорошо, тридцать. Но только потому, что я очень скорблю по покойному Су Мину.

По выражению лица Бао действительно было заметно, что он очень скорбит. Только вряд ли по Су Мину, скорее по недополученной прибыли.

Если подытожить, с этим поставщиком общий язык мы худо-бедно нашли.

Не со всеми дела обстояли так гладко. Нескольких поставщиков я решила сменить, с двумя откровенно переругалась. Но, в целом, мой новый статус наконец-то начал приносить пользу.