Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 80 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Я не смогла опомниться, как он оттолкнулся снова. Деревья пронеслись под ногами, ветер обдал лицо. Я едва не закричала и зажмурилась, вцепившись в его плечо.

И вдруг все закончилось. Я осторожно открыла глаза. Мы были на крыше дворцового здания. Под ногами лежала тёмная гладкая черепица. Внизу раскинулся сад, залитый мягким светом фонарей, а вокруг поднимались крыши других павильонов, плавно уходящие вдаль.

Но насладиться пейзажем Мин Е не дал, потянул меня за собой, вперед по крыше, потом снова был прыжок. Мы перелетели несколько стен, а потом приземлились в совершенно другом месте.

Это был двор, непохожий на остальные. Всего несколько перекосившихся деревьев, оголённая земля, на которой лишь кое-где пробивалась жёсткая трава. Старая, грубо отесанная мебель: лавки с облупленной краской, стол с трещинами. Здание в центре двора выглядело так, будто его давно никто не чинил: покосившаяся крыша, выщербленные балки, ржавые петли ворот.

Всё это больше напоминало домик бедняка где-нибудь в переулках, чем часть императорских владений. Я даже подумала о Ми Ване, его дом был куда опрятнее.

— Где это мы? — спросила я, растерянно оглядываясь. — Неужели в сердце дворца может быть такое место?

— Это холодный дворец. Последнее место, где слуги станут искать. Да и Его Высочество, — он едва заметно сжал губы, — вряд ли пожелает ступить сюда.

Я обвела двор взглядом. Здесь всё дышало забвением и тоской. Неудивительно, что Жэнь Хэ не захочет сюда приходить.

— Здесь прошло ваше детство? — спросила я вслух.

Мин Е молчал так долго, что я уже подумала, что он не станет отвечать. Но потом он все же едва заметно кивнул.

Я нерешительно двинулась вперёд. Подойдя к покосившейся лачуге, толкнула дверь. Она поддалась, издав жалобный скрип. Внутри было пусто и гулко. Грубые стены, когда-то белёные, были покрыты разводами от сырости. Узкое окно затянуто паутиной, на полу — неровные доски, кое-где с трещинами. «Дворцом» назвать это место язык не поворачивался.

Я обернулась к Мин Е. Он стоял на пороге.

— Расскажешь мне, как вы познакомились? — спросила я тихо, стараясь звучать как можно мягче.

Мин Е какое-то время молчал, словно решался заговорить. Наконец он медленно произнёс, глядя в сторону, будто видел не меня, а картины прошлого:

— Мою семью приказали вырезать по слову нынешнего императора. Больше сотни человек в один день. Всех, кто жил в нашем поместье: слуг, детей, женщин, даже животных. Никого не пожалели.

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Я один чудом выжил. Когда началась бойня, меня ранили и столкнули в сухой колодец. Снизу я слышал всё: как кричали мои сестры и братья, как падали на землю слуги, как обрывались голоса. Даже лошади и собаки визжали, пока их резали. Я лежал там, истекая кровью, и слушал, как умирает моя семья.

Он замолчал, а я боялась перебить.

— Через два дня меня вытащили случайные крестьяне, пришедшие к колодцу за водой. Они думали, что я уже мертвец. Какое-то время я прятался в лесу, но раны гноились, и я понимал, что долго не протяну. Я хотел лишь одного: продать жизнь как можно дороже. Забрать с собой хоть кого-то.

Он перевёл дыхание, и в глазах мелькнул мрачный огонь.

— Добраться до самого императора я не мог. Но когда в столице услышал, что один из его сыновей брошен в холодный дворец, — понял, куда идти. Пусть я умру, но пролью кровь ненавистного рода.