Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 69 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

Слова задели, но Жэнь Хэ лишь наклонил голову.

— Тогда тем более нельзя опаздывать. Мне тоже нужно туда. — Он сел первым, не спросив разрешения.

Линь Янь последовал за ним с каменным лицом, но по глазам было ясно: не рад. Еще немного и повозка тронулась.

— Совсем не переживаешь? — ядовито спросил Линь Янь нарушая недолгую тишину.

Жэнь Хэ скользнул по нему взглядом и едва заметно пожал плечами:

— Солдаты не так быстро забывают хозяина. Даже если он в темнице.

Принц вздохнул. Он мог позволить себе отложить мысли о границе на то время пока они едут до дворца, сейчас на уме у него был другой вопрос. Перед глазами снова и снова вставала картина: растрепанные волосы Ми Лань, ее вспыхнувшие щеки, покрасневшие губы.

Нужно было поставить последнюю черту в иероглифе. Он посмотрел прямо в глаза Линь Яню.

— Глава Линь, — голос его был негромок, но в нем звенела угроза, — скажи мне прямо: прежде чем я вошёл… твои губы касались ее?

Линь Янь не отвел взгляда.

— Да, — произнёс он спокойно, даже слишком спокойно, словно это был не секрет, а простая истина. — Она — моя. И я не стану этого отрицать, ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё.

Жэнь Хэ почувствовал, как ярость рванулась наружу, но удержал её, спрятав за безмятежной маской. Его пальцы в рукаве сжались так, что ногти врезались в ладонь.

«Моя»… Это слово отозвалось в груди, как удар в гонг. Он сам хотел, так сказать. Хотел прижать Ми Лань к себе, чтобы никто другой не посмел. Но вместо этого слушал, как чужой мужчина заявляет на неё право.

И горечь от слов Линь Яня смешалась с другой еще более жгучей. Он ясно помнил тот миг, когда Ми Лань выбрала его. Её взгляд, её дрожащий голос: всё было отдано ему. Она отвернулась от Линь Яня ради него, доверилась.

А он? Он первым предал это доверие. Ради клятвы мести он прогнал её, так как не желал ранить, но на деле ранил сильнее любого врага. Он видел отчаяние в ее глазах в тот миг, когда он лишил её опоры

Теперь же не знал, перед кем его вина тяжелее: перед мёртвой матерью, которой поклялся вырезать всех виновных, или перед живой Ми Лань, которую он сделал жертвой своей мести.

И всё же позволить Линь Яню назвать её своей он не мог.

— Глава Линь, — сказал он ровно, — вы слишком торопитесь называть своим то, на что не имеете права.

Повозка качнулась, и между ними снова воцарилась тишина. Но за тонкими стенками паланкина был целый мир, и этот мир рушился. Жэнь Хэ отвёл взгляд к занавеси:

— Впрочем… — его голос стал твёрже, — сейчас не время для споров. Император умирает, граница пуста, соседние империи скоро начнут смотреть на нас как на добычу. — Он снова посмотрел на Линь Яня. — Ты можешь ненавидеть меня, но сегодня нам придётся сидеть за одним столом, ради того, чтобы не отдать страну чужакам и навести в ней порядок.

Глаза Линь Яня сузились.

— Ошибаешься, Ваше Высочество, — тихо сказал он. — Я не ненавижу тебя. И в вопросах государства у нас с тобой нет разногласий.

Жэнь Хэ медленно выдохнул, ревность продолжала жечь, но биению сердца. Тяжесть не отпускала: клятва, данная матери, боль и причиненная Ми Лань, стягивали его сердце. Но несмотря на это он был обязан удержать страну.

Когда он открыл глаза, за занавесью показались очертания дворца, темные ворота, ряды факелов и суровые лица стражи. Гулко били барабаны — это был знак, что Совет уже собирался у ложа императора.