Книга Путь наложницы: перезагрузка, страница 102 – Екатерина Вострова, Татьяна Новикова

— Двухголовые, — автоматически поправила Цао Юнь.

Я прекрасно понимала, что приукрашиваю, но пусть лучше Юнь верит в сказки о непобедимом принце, чем трясётся при каждом шорохе.

— Вот именно. — хмыкнула я, — Для Жэнь Хэ это даже не разминка.

— Вы уверены, госпожа Су? — спросила девушка, немного подумав.

— В том, что Жэнь Хэ всем покажет кузькину мать? — я тут же поправилась: — В том, что он будет держать ситуацию под контролем? Разумеется. Не забывай, мы с ним хорошо знакомы.

Цао Юнь после моих доводов действительно успокоилась — или сделала вид. Её плечи хотя бы перестали ходить ходуном.

Я предложила не терять время зря и начать читать наши строчки.

— Вдохни поглубже, — сказала я, — прочувствуй ритм.

Она послушно кивнула, вдохнула так глубоко, словно перед погружением под воду. Голос всё ещё звучал неуверенно, но с каждой строкой становился чуть спокойнее.

Мы проговорили текст, а потом начали во второй раз. Я поправляла интонацию Цао Юнь, подсказывала, где выдержать паузу.

Тут дверь отворилась, и в комнату ворвался Сяо Вей — лихорадочно, будто за ним гнались. Щёки горели, волосы встрепались. Неудивительно, потому что он нервно всклочил их, увидев нас.

— Госпожа Су! Госпожа Цао! — воскликнул он, не поздоровавшись. — Мы должны повторить всё с самого начала. Я кое-что исправил в ритме третьей строфы. И… — он нервно сглотнул, — мне кажется, нужно переставить последние строки местами. Так будет гармоничнее.

Я растерянно моргнула.

— Сяо Вей, мы ведь уже всё выучили.

— Именно поэтому и нужно повторить ещё несколько раз, — выпалил он. — Мы должны добиться совершенства. Всё должно звучать безупречно, иначе послы подумают, что в нашей поэзии нет души!

Он заметно волновался: то приглаживал рукав, то тер переносицу под очками, то снова взлохмачивал волосы.

«Да плевать на душу», — мрачно подумала я.

Ну а что, я работаю не за идею, а за звонкую монету. Точнее — за лепестки лотоса. Мне на глубины поэзии глубоко начхать.

— Сяо Вей, — я уперла руки в бока. — Если вы будете менять текст прямо сейчас, мы не то, что душу — мы смысл потеряем.

— Нет, нет! — замахал он руками. — Всё должно звучать как дыхание ветра, как журчание ручья! Понимаете? Чтобы каждое слово — продолжение предыдущего. Это выступление перед послами Яньго, и малейшая ошибка может быть истолкована как неуважение, как дипломатический провал!

Цао Юнь при этом старательно делала вид, что погружена в чтение строк, но по тому, что текст она при этом держала вниз головой, я поняла, что она снова начинает себя накручивать.

— Править мы ничего не будем, — решительно сказала я. — Но, так и быть, повторим стихи столько раз, сколько вы посчитаете нужным.

— Замечательно! Нам выделили отдельную комнату для репетиций, — оживился Сяо Вей. — Пойдёмте. Там лучше акустика.

Он схватил листы, подал нам знак следовать за ним и повёл по коридору. Комната, в которую мы вошли, действительно была просторной, с высокими сводами и окнами, затянутыми тончайшей бумагой, сквозь которую просвечивал мягкий свет.

Сяо Вей торжественно произнёс:

— Здесь мы будем готовиться, пока всё не станет совершенным.

Я скептически прищурилась.

— И сколько, по-вашему, на это уйдёт времени?

Он чуть подумал и с серьёзным видом ответил:

— Думаю, понадобится не менее сотни повторов.