Книга Попаданка в списанную вдову. Хозяйка зимней ярмарки, страница 61 – Лилия Тимолаева

Ратмир пошёл рядом со мной.

— Северная калитка может быть завалена.

— Значит, будем разбирать.

— Замок мог проржаветь.

— Значит, будем ломать.

— Если вы сломаете старый замок, советники назовут это порчей имущества.

— Тогда лучше пусть ключ подойдёт.

Он ничего не сказал, но его плечи чуть изменили положение. Не расслабился, нет. Просто приготовился действовать, если понадобится.

Путь к северной стороне ярмарки шёл вдоль забора, мимо старых складов и сугробов, где снег лежал чище, потому что туда редко ступала нога. Злата с советниками шла следом. Конечно, шла. Она не могла остаться у главных ворот, если город потянулся за мной. Её люди переговаривались, кто-то уже посылал мальчишку к управе, кто-то пытался остановить купцов, но движение началось, и остановить его словами было сложно.

Северная калитка оказалась ниже главных ворот и уже. Она пряталась между старой стеной второго ряда и покосившимся складом, так плотно занесённая снегом, что без Остапа я могла пройти мимо. На дереве почти не осталось краски. Над косяком, под слоем льда, угадывался тот же круг с тремя дорогами, только без городского герба. Чистый ярмарочный знак.

Остап и Ефим уже пробирались к калитке изнутри. Они откинули снег со своей стороны, но замок оставался закрытым. Старый, плоский, с узкой скважиной.

— Вот она, — сказал Остап. — Мастеровой ход.

Пожилой советник произнёс за моей спиной:

— Этот вход не предназначен для открытия торга.

Ульяна ответила изнутри:

— Этот вход старше ваших кресел в Совете.

Рада рядом с ней подняла фонарь. Свет лёг на внутреннюю сторону калитки, и я увидела в промёрзшем дереве вырезанные когда-то слова. Полностью они не читались, но несколько букв сохранились:

“Труд входит первым”.

У меня перехватило горло.

Я достала старый ключ.

Злата увидела его и впервые за всё утро потеряла цвет лица. Ненадолго. На один вдох. Потом снова стала собой, но мне хватило и этого.

— Откуда он у вас? — спросила она.

— Нашёлся там, где вы не искали.

— Этот ключ не ваш.

— Ярмарка вчера решила иначе.

— Вы не понимаете, что держите.

— Зато вы, кажется, понимаете.

Ратмир подошёл ближе, но не стал брать ключ. Только встал так, чтобы его видели и советники, и люди.

— Попытка открытия будет произведена при свидетелях, — сказал он. — Если ключ не подходит, это будет зафиксировано. Если подходит, северная калитка признаётся действующим входом до решения Совета о её статусе.

— Вы превышаете полномочия, — бросил молодой советник.

— Я фиксирую факт, — ответил Ратмир. — Факты обычно мешают тем, кто пришёл с готовым выводом.

Толпа загудела. Злата резко посмотрела на него, но промолчала. И это молчание сказало больше любой ссоры: Ратмир ударил не по ней, а по процедуре, которую она хотела согнуть под себя.

Я вставила ключ в замок.

Он не вошёл до конца.

Сердце оборвалось.

За спиной кто-то тихо ахнул. Советник с цепью уже открыл рот. Злата сделала один шаг, готовая подхватить провал и превратить его в приговор.

Я не стала давить сильнее. Вспомнила, как в первый день открывала главные ворота: старое железо сопротивлялось, но поддалось не силе, а терпению. Я вынула ключ, провела пальцем по бороздкам, смахнула наледь со скважины. Ефим изнутри протянул через щель тонкий металлический прут.