Книга (не) настоящий пират для поддельной рабыни, страница 22 – Наталия Ош

— А это, я так понимаю, жена и есть? — устраиваясь обратно в своем кресле и не предлагая нам присесть сказал мэр. — Поздравляю… Позвольте полюбопытствовать, что же случилось с прической юной леди?

Я вспыхнула от столь нетактичного вопроса. Тут же понимая, что совсем близка к аресту, по моей спине пробежал холодок, контрастируя с пылающим лицом.

— Не советую экспериментировать с бальзамами для волос, — ответил вместо меня Курт. — Вон, одна допробовалась, — усмехнулся он. Тут же стал серьезным. — Ты грамоту уже дашь или мне еще подождать?

— Да, да, конечно.

Мэр достал из ящика бумагу с сургучной печатью.

— Так кого вписываем? — взяв перо, спросил он, устраивая руку над бумагой.

Сердце бешено заколотилось в груди, еще больше опаляя лицо жаром.

— Я сам впишу, как капитан имею право, — ответил Курт.

— Да ладно, раз вы оба тут, — с пугающей улыбкой произнес мэр.

— Мы бы хотели сделать это при команде, дух семьи и все такое…

— Да, ты прав, — начав нехотя сворачивать бумагу сказал мэр. — Просто сейчас пошли такие капитаны, что с трудом ставят знак вместо подписи.

— Мы знакомы много лет, вроде бы у тебя не было сомнений в моей грамотности, — забрав из рук мэра сверток, говорил Курт, снова развернув и пробежав взглядом, быстро свернул обратно и убрал во внутренний карман.

— Не злись ты, праздник, вся эта суматоха, сам понимаешь… В знак извинения, и нашей дружбы, приглашаю на закате на бриг «Тункай».

— Не горю желанием.

— Ну, выведи ты свою жену в высший свет, а то так и будет сидеть в четырех стенах и ждать твоего возвращения.

В комнате повисла тяжелая давящая тишина.

— Мы будем, — ответил Курт, бросив на стол увесистый мешок, что громко звякнул монетами.

Вернувшись в гостиницу, мы устроились в дальнем углу большого зала на первом этаже. Курт тут же заказал еду у пышногрудой подавальщицы, которая пыталась подсунуть свои прелести поближе к носу моего мужа. Моего! Между прочим.

— Не скрипи зубами, — усмехнулся Курт, как только мы остались одни. — Я понял еще днем, что мне запрещено смотреть на других женщин.

— Вот и не смотри!

— А я и не смотрю! Только на тебя.

— Что они тебе все свои выставляют? — я показала грудь в несколько раз больше своей.

— Ну, в следующий раз спросишь.

— Я смотрю, милые уже бранятся, — присаживаясь за наш стол сказал старпом. — Ну, что?

— Эта су… — Курт прервался, бросив быстрый взгляд на меня. — В общем… Мы с Кайез сегодня идем на «Тункай». Вернемся после салюта.

Он говорил все это ровно и спокойно, достал из кармана грамоту, расправив ее на столе. Старпом тут же поставил небольшую чернильницу и положил рядом короткое походное перо.

— Готовь команду, выйдем в ночи. — окуная перо в чернила, тихо сказал капитан, сейчас именно он был перед нами. — Всем скажешь, что на рассвете, как в документах.

Быстро и уверенно вписал имена в грамоту и свернул ее до того, как к нам вернулась подавальщица.

— Ты знаешь, что делать с этим, — Курт протянул старпому сверток.

Тот кивнул и, не обращая внимания на подошедшую девушку, вышел из-за стола.

— Научи меня ругаться, — попросила Курта, глядя на брошенную подавальщицей тарелку.

— Питца попроси.

— А это идея.

Быстро поужинав, мы поднялись в комнату, где не менее быстро переодевались в парадную одежду, уже ждавшую нас.