Книга Попаданка для конунга, страница 59 – Хелен Гуда

В зале пронесся сдержанный ропот. Взгляды ярлов и воинов, колючие и любопытные, снова впились в меня. Я сидела прямо, чувствуя, как плащ, теплый и уютный секунду назад, стал вдруг невыносимо тяжелым.

— И кто они? — спросил ярл Кетиль, скрестив массивные руки на груди. — Разбойники с большой дороги? Или чьи-то заблудшие псы?

— Это вопрос и есть суть всего, — произнес Харальд, и в его голосе впервые прозвучала опасная, сдерживаемая ярость. Он оттолкнулся от кресла и сделал несколько шагов к центру зала, чтобы его видели все. — Из моего дома, из-под защиты моего дома и моего слова была похищена девушка. Та самая, что сидит там.

Он снова указал на меня. Теперь в его жесте была не просто констатация, а публичное предъявление. Обвинения.

— Многие из вас видели ее. Она потеряла память. Не помнила ни имени, ни рода. Я дал ей кров, ибо спас из ледяной воды. Я оставил ее под своей защитой, — он сделал паузу, давая словам осесть, стать весомее. — Но память — штука коварная. Ее опознал Торвальд, воин ярла Хроальда, пришедший с Севера. Он знал ее по своим землям. Ее имя Гертруда.

Имя прозвучало в тишине непозволительно громко. Оно было чужим мне и не несло никакого воспоминания, кроме тех тяжелых снов. Оно не отозвалось во мне ничем, кроме странной пустоты.

— Дочь ярла Хроальда, — продолжал Харальд, и его взгляд скользнул по всем присутствующим. — И вот, едва ее лик был узнан, как она была выкрадена из-под самого моего носа. Для чего? Чтобы замести следы? Чтобы скрыть то, отчего она бежала, или то, что с ней стало здесь?

Ропот в зале нарастал, превращаясь в гул. Взгляды стали перебегать от меня к связанным пленникам, от пленников — к ярлам.

— И в чьих интересах действовали эти твари? — Харальд повернулся к Рагнару и Бьёрну. Его голос гремел теперь, заполняя каждый угол зала. — Кто послал вас? Чей хлеб вы ели, выполняя этот приказ? Говорите! Или ваши языки вырвут живьем.

Но ответили не пленники. Все уже поняли, о чем говорит конунг. Большинство узнали пленников, а те, кто не узнал, спросил у тех, кто был в курсе. И теперь по залу пробежала волна шепотков. С места резко поднялся один из ярлов помоложе, Ингвар, с лицом, покрасневшим от негодования.

— Конунг! Ты говоришь о похищении, о тайном сговоре! Но к чему такие сложности? Если бы ярлу Эйрику приглянулась какая-то девка, будь она хоть дочь ярла, он бы пришел и попросил! Или взял бы силой, открыто, как воин! Он мужчина дела, а не ночной паук, плетущий сети! Зачем ему это?

Его слова попали в толпу, как искра в сухой торф. Сразу несколько голосов подхватили, заглушая друг друга:

— Ингвар прав! Эйрик — волк, а не шакал!

— Он добывает всё в честном бою! Его слава чиста!

— А может, это все вранье? Где воин, который опознал девку?

Но и другие вскакивали со своих мест, их лица искажала ярость:

— Чиста?! Да он способен на что угодно ради власти!

— Он давно смотрит на твои земли, Харальд! Это первый камень!

— Только трус и подонок бьет из-за угла, крадет беззащитных! Это его почерк!

Зал раскалывался на два лагеря прямо на моих глазах. Одни — те, кто верил в грубую, но честную силу Эйрика. Другие — те, кто видел в нем хитрого и беспринципного соперника. Обвинения и контраргументы летали по воздуху, смешиваясь с гневом и личными обидами. Это уже не было собранием — это был котел, готовый вот-вот взорваться.