Книга Попаданка для конунга, страница 58 – Хелен Гуда

И в самом углу, у дальней стены, под присмотром двух стражников с обнаженными секирами, стоят они. Рагнар и Бьёрн. Их руки связаны за спиной. Они выглядят еще более жалко и потерянно, чем в лесу. Бьёрн весь сгорбился, будто стараясь стать меньше, а Рагнар смотрит прямо перед собой, но взгляд его стеклянный, устремленный в никуда. При виде них у меня в животе все сжимается, но страха уже нет. Есть лишь ледяное отстраненное наблюдение.

Хельга не ведет меня к центру. Она мягко, но неуклонно направляет меня к краю зала, к одной из деревянных скамей, придвинутых к стене.

— Садись здесь, — говорит она тихо, почти беззвучно. — Смотри и молчи. Пока не спросят.

Её рука на мгновение ложится мне на плечо. Твердое быстрое прикосновение — жест поддержки. Затем она отступает и занимает место у колонны неподалеку, сливаясь с тенями, но её присутствие ощущается, оно бдительное, неумолимое.

Я сажусь, пальцы машинально сжимают теплую ткань нового плаща. Я чувствую, как на мне останавливаются десятки взглядов — мимолетных, оценивающих, быстро отводящихся. Я часть этой картины, свидетель, а может, и нечто большее. И эти богатые одежды вдруг кажутся не просто тканью, а своего рода доспехами, знаком отличия, отделяющим меня от тех двух связанных фигур у стены.

В воздухе повисает ожидание. Оно густое, как смола. Треск огня в очаге кажется оглушительно громким. Я смотрю на пустой трон конунга и понимаю, что всё: и эта тишина, и эти воины, и даже моё место на этой скамье, — лишь прелюдия. Настоящее действие начнется, когда он войдет в эту дверь.

Тяжелая дверь в дальнем конце зала распахнулась, и ожидание, висевшее в воздухе смолой, лопнуло. Не с грохотом, а с мерным властным звуком шагов.

Первым вошел Харальд.

Он не просто вошел, он заполнил собой пространство. Без доспехов, в простой темной рубахе и штанах, но в его осанке, в жесткой линии челюсти, в холодном взгляде, скользнувшем по залу, была та же неоспоримая власть, что и в день нашей первой встречи. За ним, чуть поодаль, следовали несколько ярлов — его приближенные, лица которых я отчасти помнила с пиров. Седовласый хитрый Ивар, могучий Кетиль с медвежьей гривой волос, молодой и горячий Хакон. Их взгляды были сосредоточены, позы настороженные.

Тишина стала абсолютной. Даже треск поленьев в центральном очаге будто притих. Харальд прошел к своему креслу, но не сел. Он облокотился о его высокую спинку, положив руку на резное изображение волка, и окинул взглядом всех присутствующих. Его глаза на мгновение задержались на мне, сидящей у стены. В них не было ни вопроса, ни беспокойства, лишь быстрая жесткая проверка: на месте, жива, в сознании. Затем его взгляд, холодный как сталь, переместился на Рагнара и Бьёрна в углу, и на их лицах проступил животный ужас.

— Ульф, — голос Харальда, низкий и ровный, разрезал тишину, как топор. — Доложи всем, что нашел.

Ульф, стоявший до этого неподвижно как изваяние, сделал шаг вперед. Его доклад был краток, лишен всяких украшений, как удар ножом.

— Мы нашли следы на северной границе урочища. Две лошади, привязанные в полумиле от старой лесной избушки. В самой избушке — она, — он кивком головы указал в мою сторону не глядя. — Связана. Рядом эти двое, — теперь его палец, прямой и обвиняющий, был направлен на пленников. — При попытке задержания оказали сопротивление. Обезоружены и доставлены.