Книга Попаданка для конунга, страница 51 – Хелен Гуда

Он остановился у двери и повернулся. В его взгляде я увидел не просто холод, а легкую, почти насмешливую усталость.

— Я благодарен за предложение, Харальд. Но мои корабли ждут на севере. Они менее подвержены влиянию горных ветров. А совет… я думаю, ты найдешь более свежий и беспристрастный совет среди своих собственных людей. Мне пора.

И он вышел. Ульф, стоявший рядом, смотрел на меня. В его глазах были ярость и вопрос. Я сидел в темноте зала, и ледяная глыба в груди начала раскалываться. Не от тепла. От новой, более черной и решительной ярости. Он уезжал. Он уезжал с ней. Я был уверен в этом. И я ничего не мог сделать, чтобы остановить его прямо сейчас.

Тишина после ухода Эйрика была звенящей. Ледяная глыба в моей груди все-таки раскололась, и сквозь трещины хлестал поток огненного ядовитого металла. Я не двигался, лишь пальцы медленно сжимали резных волков на подлокотниках, пока суставы не побелели.

— Ульф, — произнес я, и мой голос, низкий и натянутый как тетива, разорвал это молчание.

Воин шагнул вперед, его лицо было застывшей маской ожидания приказа. Ожидания искупления.

— Он уезжает с рассветом. Я не могу задержать его здесь без причины, которую можно обернуть против нас. Но я не могу позволить ему уйти.

— Прикажешь задержать силой? — в голосе Ульфа не было сомнений, лишь готовность. Готовность к войне.

— Нет. Пока нет. Есть другой путь. Они будут двигаться на север, к фьорду, где стоят их корабли. Но Эйрик хитер. Он может изменить маршрут. Я хочу, чтобы ты и десять наших лучших следопытов последовали за ними. Не вступая в бой. Вы — тени. Вы должны узнать, везут ли они с собой пленницу. И если да, где ее прячут. Начните поиск здесь, до их отъезда. Опросите всех: конюхов, девушек из кухни, пастухов на дальних пастбищах. Кто что видел в той ночи. Лишний конь, чужая телега, свежий след колеса на лесной тропе. Любую мелочь.

Ульф кивнул, глаза загорелись мрачным огнем. Действие. Наконец.

— И, Ульф… если они обнаружат вас… — я поднял на него взгляд, — не дайте себя взять живыми. Но если увидят, что их выслеживают, это может заставить их проявить поспешность. А поспешность рождает ошибки. Иди.

Ульф молча склонил голову и исчез, растворившись в предрассветных сумерках коридора. Он передал приказ, и десять невидимых теней выскользнули из усадьбы раньше, чем трубы возвестили об отъезде Эйрика.

А сама усадьба уже раскалилась, как меч в горне. Новость о задержании ярла Эйрика и исчезновении безымянной девы-гостьи разносилась, как пожар в сухом лесу. Обычный порядок рухнул, замененный тревожным гулом и перешептываниями в темных углах.

Я вышел в главный двор, и на меня обрушилась эта расколотая реальность.

У колодца собралась кучка моих дружинников. Их лица были хмуры, позы напряжены. Они чувствовали себя опозоренными. Позор не найти врага под собственным носом горше любого поражения в честном бою. Они жаждали крови либо Эйрика, либо своей собственной в бою за искупление. При виде меня они выпрямились, но в их глазах читался немой вопрос: “Когда?”.

У столовой палаты, курируя упаковку даров, я увидел ярла Борна из Западных Долин — старого, опытного и осторожного. Он поймал мой взгляд и медленно, почти незаметно покачал головой. Предостережение. Слишком опасно. Без доказательств это кинжал в спину закона. Рядом с ним молодой и горячий ярл Хакон, сын моего старого союзника, говорил что-то своим людям, яростно жестикулируя. Его голос долетал обрывками: «…вызов всем нам! Если гость не защищен под кровом, то какой смысл в клятвах и круге?». Он видел в этом шанс проявить себя, бросить вызов старшему, встать на мою сторону, если я выступлю в бой первым.