Книга Попаданка для конунга, страница 46 – Хелен Гуда

От этой мысли, холодной и окончательной, спазм скрутил желудок снова. Уже сухой, мучительной судорогой, от которой потемнело в глазах. Я сжалась на тюфяке, стараясь дышать тише, стать меньше, незаметнее, пока моё тело и разум пытались хоть как-то собраться воедино перед лицом новой неведомой беды.

Время в избушке текло странно: то растягиваясь в бесконечную муку тишины, сломанной лишь потрескиванием огня да звенящим свистом точильного камня о сталь, то сжимаясь в короткие вспышки страха, когда Бьёрн вставал и начинал похаживать по тесному пространству. Я сжималась вся от его взгляда, скользящего по мне, как по вещи на полке. Я лежала, притворялась спящей, и постепенно, сквозь густой туман слабости и боли, ко мне возвращалось ощущение тела. Руки, ноги, которые слушались, хоть и были ватными. Язык, прилипший к нёбу. Но главное — возвращалась тень воли. Та самая, о которой говорила Хельга. Не память, нет. А упрямое, глухое чувство, что так нельзя. Что я не вещь.

Я медленно открыла глаза, уже не притворяясь. Молодой воин у огня первым заметил движение. Он перестал точить нож, просто держа его в руке и наблюдая.

— Воды, — выдавила я скрипучим чужим голосом. Горло горело.

Бьёрн фыркнул, но молодой, не говоря ни слова, поднялся, зачерпнул ковшом воды из деревянного ушата в углу и протянул мне. Я с трудом приподнялась на локте, взяла ковш дрожащими руками и сделала несколько мелких жадных глотков. Холодная влага была лучше любой похлебки.

— Спасибо, — прошептала я, возвращая ковш. Он молча принял его и вернулся на свое место.

— О, заговорила наша пташка, — усмехнулся Бьёрн. — Что, вспомнила, наконец, как тебя зовут? Иль конунг так и звал: «Эй ты»?

Я проигнорировала его. Взгляд мой перешел на более молчаливого воина. Он казался… не жестоким. Профи. Исполнителем.

— Что вы от меня хотите? — спросила я прямо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Зачем вы меня похитили? Что происходит?

Молодой воин обменялся коротким взглядом с Бьёрном. Тот пожал плечами, как бы говоря «чего уж там».

— Тебя не похищали, — на удивление спокойно ответил молчаливый. Его звали, кажется, Рагнар, я уловила имя, когда Бьёрн к нему обращался. — Ярл Эйрик проявляет заботу. Видит, что конунг не способен обеспечить безопасность своей… гостье. Решил взять опеку на себя.

Ложь была настолько наглая и гадкая, что от нее снова захотелось стошнить. «Забота». С ударом по голове и перевозкой среди мешков с овсом.

— А что он от меня… в этой «опеке» ждет? — выдавила я.

Бьёрн захихикал, но Рагнар снова бросил на него успокаивающий взгляд.

— Это уже вопросы к самому ярлу. Он приедет и сам все объяснит. Тебе осталось только ждать и вести себя смирно.

— Когда он приедет? — в голосе моем прозвучала нота отчаяния, которую я не смогла сдержать.

— Неизвестно, — покачал головой Рагнар, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду. — Конунг Харальд оказался излишне подозрительным. Устроил шум, обыски. Задержал ярла для разбирательств. Говорят, чуть не до кровопролития дело дошло. Ярлу пришлось оправдываться и доказывать свою непричастность. Теперь он вынужден задержаться, чтобы не выглядеть бегущим. Жди.

«Излишне подозрительным…» Эти слова отозвались во мне странным, теплым и острым одновременно чувством. Харальд… искал. Не просто заметил пропажу, а поднял тревогу. Допросил ярла. Грозился. Значит, для него я не была просто одной из девушек, что проживали в большом доме конунга. Значит, его гнев в коридоре, его требовательные глаза… в них была не только обида хозяина. Было что-то еще. И это «что-то» заставило его бросить вызов ярлу.