Книга После развода. Верну любовь, страница 26 – Лита Летинская

Она стоит у окна, ее спина как тетива натянута.

— Ну перестань отворачиваться. Можем мы нормально поговорить? — подхожу ближе, руки тянутся к ней, но опускаются бессильно не дотронувшись. Она как еж, колючая и нелюдимая, спряталась за своими колючками и не желает раскрываться. Понять ее могу, но оставить уже нет!

— О чем тут говорить? — ее голос срывается, а в глазах сверкают слезы. — Ты ни на что не имеешь права. Ты нас бросил. Предал!

— Я знаю, я знаю… — произношу, усмиряя тон, но голос гудит. Слезы на ее глазах выбивают напрочь. — Это было не по моей воле. У меня другого выбора не оставалось.

— Не по твоей воле? — ее натянутая улыбка наполнена горечью, а слова сочатся желчью. — Это удобное оправдание, Руслан. Все только о тебе и твоих решениях! А я, ты подумал обо мне, каково мне было? Ты просто представить себе не можешь, что я пережила, когда ты ушел! Ты просто уехал!

Слова ее задевают все мои натянутые нервы и сердце заставляют сжиматься болезненно. Взрывает изнутри старыми чувствами. Тогда я действительно сделал все, что было в моих силах.

— Я думал, если оставлю вас, то все со временем наладится, вы с Аланом…

Черт, даже сейчас произнести это невыносимо. — Я ошибался, признаю это.

Она сгибается, зажимая рот ладонью, беззвучно трясется.

Черт, не выдерживаю, порывисто притягиваю к себе. Она сопротивляется, но боль внутри нее сильнее и она всхлипывает надрывно.

— Тише, тише! Все, не нужно слез, — черт! Обхватываю ее плечи и немного замешкавшись прижимаю к себе, она всхлипывает и шмыгает носом, а мое сердце обливается такой же соленой, жгучей влагой, сжимается в камень не способное произвести толчок, замирает.

Мне так же больно как и ей сейчас.

Как хочу заглушить ее боль объятиями, погасить своими руками, исцелить, вывести из ее тела. Возможно это наивный порыв.

За спиной стою, из окна наблюдаем, как Ясин на качелях раскачивается с мороженным в руках., а я укачиваю ее в своих руках.

Млею, упиваясь ее покорностью, ненадолго. Она затихает и дергается.

— Пусти!

Так быстро проходит это мгновение. С сожалением отпускаю ее тепло. Не скоро она даст мне снова почувствовать его.

— Позволь быть рядом, Хочу быть частью вашей жизни, — твердо чеканю, отчаянно ловя ускользающий ее взгляд. — Пожалуйста, дай мне шанс исправить все. Я люблю вас, и мне без вас очень тяжело.

— Любишь? — Мадина вскидывает брови, ее глаза наполняются презрением. — Как ты можешь говорить о любви, после всего, что произошло? Ты оставил меня в самый трудный момент, когда больше всего был нужен! — она отталкивает меня, увеличивая расстояние, словно пропасть создавая.

— Я поступил единственно верным образом, не мог иначе, — говорю я, пытаясь удержать ее внимание. — Не было у меня другого варианта мирно разрулить эту ситуацию.

Ну что, что ты хотела? Чтобы я поубивал всех несогласных и твоих и своих? Увез тебя силой? Ты смогла бы жить со мной после этого?

Глаза, наполненные слезами, поднимаются настороженно, губку прикусывает.

— Правильно, милая, не было у нас других шансов кроме кровь пролить за наше счастье. Но ты же этого не хотела и не смогла бы принять. А я бы мог, порубить всех за наше счастье и оставить Ясина без родственников.

Сглатывает хватаясь за горло.

— Прости, нажестил, — пытаюсь обнять ее снова, но она не дается, отстраняется резко.