Книга Болотное предание, страница 11 – Ольга Лопатина

Величана же наконец-то стала оправдывать своё имя. Она казалась счастливой и светилась довольством, как кошка, укравшая сливки. К слову, у Беломила было несколько кошек, которые обожали рыбака, уделявшего им часть своего улова. Маленькая Чистозвана уже умела удить рыбу и подкармливала своих хвостатых друзей. Горожане считали Величану глупой и недалёкой простушкой, любящей похвастаться и безбожно избаловавшей свою внучку. Односельчане по-прежнему относились с недоверием к матери Беломила. Мало кто помнил, в чём было дело, однако, настороженность осталась. Пожилая женщина всегда была спокойна, благодушна, приветливо улыбалась, но её огромные тёмные глаза, обрамлённые длинными, густыми ресницами, доходящими почти до бровей, оставались прохладными, как дыхание Марены. Такие глаза могли принадлежать восточной пери, но не дурнушке Величане. Порой природа любит пошутить не менее скоморохов.

Тогда был как раз день Купалы. Когда-то такой же праздник перевернул с ног на голову устоявшуюся жизнь Величаны. Теперь же она исправно посещала избу старшего сына в день его зачатия. Гостинцы, которые богатая бабка привозила из города вызывали смех у Оленя и Чистозваны. Один Беломил не смеялся. Ему было стыдно за жадную мать, стремившуюся прослыть гостеприимной и тороватой. В богатом доме Уголька обитало множество приживалов, которые прославляли щедрость и доброту Величаны. В действительности они жили немногим лучше цепных псов. Есть такая категория людей, которые ради сытой жизни терпят любые унижения. Сама Величана, досыта нахлебавшись в девичестве нужды, лиха и горюшка, наслаждалась чужими страданиями. Беломил не любил мать, но никому не позволял сказать о родительнице дурного. Однажды он приобрёл для дочери на ярмарке разноцветное стеклянное ожерелье, которое торговцы привезли из далёких южных земель, и соврал, что это подарок бабки Величаны. Сама же Величана дарила внучке и своим многочисленным родичкам старые, либо ненужные в хозяйстве вещи. После её отъезда Беломил и его родички отдавали эти вещи старухе Ягодке, которая потеряла всех своих близких и жила весьма бедно. Но Ягодка не унывала и не жалилась на свою Недолю. За каждый дар она благодарила, но подачек никогда не выпрашивала. Звала её переехать с собой Величана, да получила оскорбительный отказ.

— Здесь я хоть бедна, да сама себе хозяйка. Там же буду немногим лучше рабыни. Высоко ты взлетела, Величана, а счастья даже на арабские дирхемы не накупишь. Где человек родился там, и пригодился. Всякий кулик своё болото хвалит. Чужая сторонушка не мёдом полита, а слезами залита.

— Немного мудрости в тебе, Ягодка, повторять чужие умные мысли. Я же тебя не в Царьград и даже не в Киев зову, а в Златокаменск.

— То мысли ещё наших пращуров. Нет ничего плохого в том, чтобы учиться чужой мудрости. Слишком я стара, чтобы житьё менять на старости лет. За приглашение благодарствую, но желаю умереть у родного очага.

— Что же, — примирительно произнесла Величана, — за спрос не бьют в нос, — но выражение её лица свидетельствовало о том, что однажды она попомнит своё унижение этой настырной старухе, которую хотела облагодетельствовать.

В этот раз она подарила внучке красивую прялку, расписанную диковинными узорами, чем вызвала всеобщее изумление. Обычно у неё ледышки в стужу не выпросишь, а тут такой великолепный дар. Олень почтительно приветствовал мать Беломила. На тонких губах Величаны зазмеилась улыбка удовлетворённого самолюбия и торжества. Ранее гусляр, возвышенный самим князем и обласканный Долей, и не посмотрел бы в сторону замухрышки Величаны, а теперь любезно раскланивается. Если бы в скромную избу Негомила прилетела бы сама вещая птица Гамаюн и пропела бы об этом его старшей дщери, то и тогда Величана бы не поверила. Переменчиво счастье.